Землекопы работали молча и каждый на свой манеръ. И въ манерѣ работать высказался характеръ и темпераментъ каждаго рабочаго. Мойша работалъ медленно, набиралъ половинки лопаты земли. Онъ еще былъ слабъ послѣ болѣзни. Но онъ работалъ ровно, методически, какъ заведенная машина. Молодой человѣкъ работалъ нервно, поспѣшно, сердито и неровно. То онъ выбрасывалъ одну за другой нѣсколько полныхъ лопатъ, то лопата у него "задирала", и онъ угощалъ ее руганью или проклятіями. Христіанинъ работалъ ровно, методически, набирая полныя лопаты земли. Самъ Шмерлъ дѣлалъ только видъ, что работаетъ. Онъ то заравнивалъ стѣнки, то схватывалъ на лопату и выбрасывалъ камушекъ, но больше глядѣлъ, какъ другіе работаютъ, что-то мурлыкалъ про себя и гладилъ широкую бороду.
Взглянувъ вверхъ, на небо, гдѣ солнце уже стояло высоко, Шмерлъ вдругъ плюнулъ и воскликнулъ съ раздраженіемъ.
-- Ахъ! сгорѣть ему, выкресту! Скоро полдень, а его нѣтъ!
-- Навѣрное въ кабакъ зашелъ -- отвѣтилъ молодой человѣкъ.
-- Провалиться ему сквозь землю...
Въ это время къ канавѣ подошелъ еврей рабочій лѣтъ 40, крѣпкій и спокойный. Онъ принесъ съ собою два новыхъ заступа. Осторожно опустивъ ихъ въ канаву, онъ затѣмъ и самъ быстро и ловко опустился туда.
-- За ангеломъ смерти тебя хорошо было бы посылать!-- накинулся на него Шмерлъ.-- Сходить къ Лейвику въ кузницу у тебя продолжается битыхъ три часа.
-- Будь ты проклятъ вмѣстѣ съ Лейвикомъ,-- отвѣтилъ хладнокровно пришедшій.-- Не знаешь ты Лейвика, что ли? вѣдь онъ же не работаетъ, а копается, какъ жукъ въ навозѣ. Только что сдѣлалъ заступы.
-- Ахъ, сгорѣть ему...-- выругался спокойно Шмерлъ и прибавилъ уже совсѣмъ мягко, даже нѣсколько заискивающе:
-- Ну, Борухъ, мы за то оставили тебѣ правый уголъ. Возьмись!