У мѣста, гдѣ произошелъ обвалъ, все еще толпились люди. Сора, подбѣжавъ, начала расталкивать толпу прорываясь къ канавѣ.
-- Ай! гдѣ онъ? гдѣ онъ? мой мужъ? мой кормилецъ?
Не найдя Мойши въ канавѣ, она подумала, что его еще не отрыли и хотѣла броситься въ канаву, но ее удержали. Какой-то старикъ взялъ ее за руку и проговорилъ не громко и участливо:
-- Тише, женщина. Будь человѣкомъ. Твой мужъ живъ и, Богъ дастъ, будетъ здоровъ. Его отнесли въ сосѣдній домъ.
И, не выпуская ея руки, онъ повелъ ее къ кабаку. Едва Сора почувствовала, что ее ведутъ, какъ она сразу потеряла всю энергію и, какъ бѣдный ребенокъ, жалко заплакала. Но, войдя въ комнату, гдѣ лежалъ Мойша, увидя его окровавленное лицо, перевязанную голову, его неподвижную позу, услышавъ его тяжелое прерывистое дыханіе,-- она выдернула руки и бросилась къ дивану, на которомъ лежалъ Мойша.
-- О! мой мужъ! мой кормилецъ! моя жизнь!
-- Тише, тише, Сора!-- началъ успокаивать ее Шмерлъ.-- Онъ будетъ здоровъ.
Сора оглянулась, какъ безумная, и закричала:
-- Гвалдъ! Чего-жъ вы всѣ стоите? Отчего ничего не дѣлаете? Отчего не спасаете его? Его маленькимъ дѣтямъ еще нуженъ отецъ!
-- Cope, Cope! Дѣлаютъ! Дѣлаютъ, что можно!-- отвѣчалъ Шмерлъ.-- Былъ докторъ. Борухъ побѣжалъ въ аптеку. Берчикъ побѣжалъ въ синагогу собрать 10 человѣкъ, чтобы читали Псалмы. Дѣлаютъ! Спасаютъ, не сидятъ сложа руки!