Сора въ это время стояла надъ Мойшей и говорила съ плачемъ и нѣжной мольбой:
-- Мойша! Гордость моя! вымолви слово, открой глаза, скажи, что тебѣ болитъ!
Мойша съ трудомъ раскрылъ глаза, устремилъ на Сору мутный полусознательный взглядъ и проговорилъ чуть слышно:
-- Мнѣ... тяжело...
-- Что тебѣ болитъ?
-- Ни... ничего не болитъ... не плачь... Грѣхъ... Приведи дѣтей.
Пришли Шмуэль, отецъ Соры, и Малка, мать Мойши, пришло еще нѣсколько родныхъ и знакомыхъ. Опять послышались вопли, затѣмъ подавленныя рыданья и затѣмъ, придя въ себя, всѣ, кромѣ Соры и Малки вышли въ другую комнату. Мать и жена Мойши остались возлѣ него, и мѣняли ему компрессы. Сора сидѣла у дивана. Старуха-мать ходила все время по комнатѣ и тянула одну ноту безконечнаго стона.
Начало темнѣть.
Мойша опять раскрылъ глаза, сталъ тревожно что-то искать и проговорилъ хрипло и отрывисто быстро.
-- Дѣтей!.. дѣтей приведите.