-- Соринка! Сходи домой, приведи дѣтей,-- сказала ей Малка.-- Маленькую ты цѣлый день не кормила. Она тамъ вѣрно плакала...
-- Ей есть о чемъ плакать...-- проговорила Сора и сама расплакалась.
VII.
Утромъ, когда Сора понесла мужу обѣдъ, едва только она вышла изъ дому, ея квартирная хозяйка -- Яхна воскликнула съ негодованіемъ:
-- Небойсь Лейзеръ-хлѣбопекъ у нея изъ головы не выходитъ! Почему? Потому что онъ требуетъ долгъ, потому что онъ покою не даетъ! А о квартирномъ долгѣ она думаетъ столько, сколько о прошлогоднемъ снѣгѣ. Ничего, она знаетъ, что я не сгоню съ квартиры. Вѣдь я же добрая, вѣдь я же дура!..
-- Кто заставляетъ тебя быть доброй и кто велитъ тебѣ быть дурой?-- отозвался хладнокровно Яковъ, вколачивая методически гвозди въ подметку. Требуй тоже, не давай тоже покою,-- она и о квартирномъ долгѣ не забудетъ...
-- "Требуй"! "Не давай покою"!-- передразнила его сердито Яхна.-- Отчего я должна это дѣлать? А ты -- баринъ? Языкъ у тебя отсохъ? Не можешь ты ей сказать, что если она не уплатитъ за эти три мѣсяца, ты ее выбросишь на двухъ щепкахъ съ ея бебехами и лохмотьями? Не можешь? Вѣдь ты-жъ мужчина, дубина!..
-- Вѣ-ѣдьма; ты уже начинаешь?-- проговорилъ со сдержаннымъ гнѣвомъ Яковъ.-- Кто сдалъ ей квартиру? Ты? Ну и грызись съ нею, какъ собака съ кошкой, а меня оставь въ покоѣ!
-- Выкрестъ! Вы-ыкрестъ, чтобъ тебя холера задушила!-- закричала Яхна -- Онъ еще говоритъ! "Грызись". Для своего удовольствія сдала, вѣдь, я ей квартиру... Знала я, что она не будетъ платить, что?
-- Не знала ты?-- такъ я опять не виноватъ. Будешь въ другой разъ знать!