Онъ долго ходилъ взадъ и впередъ по кабинету, пока немного успокоился. Затѣмъ онъ остановился посреди комнаты, поморщился и проговорилъ съ неудовольствіемъ:
-- Ч-чертъ съ нею! Не стоило горячиться, не стоило выходить изъ себя... А теперь можетъ подняться цѣлая исторія!..
Онъ опять зашагалъ по комнатѣ и думалъ теперь о томъ, что изъ этой глупой исторіи можетъ выйти цѣлый скандалъ. Враговъ у него въ городѣ достаточно. Всякій радъ будетъ потолковать, посудачить. Скажутъ: сбросилъ съ лѣстницы вдову рабочаго, который убился у него на работѣ. А какія дерзости эта вдова ему наговорила, про это не спросятъ. Пожалуй, даже найдутся такіе "доброжелатели", которые подговорятъ ее подать въ судъ, найдутъ ей адвоката... Чертъ знаетъ, что такое.
-- Надо будетъ завтра позвать Шмереля, послать ей, этой мерзавкѣ, 25 рублей -- и дѣло съ концомъ!-- рѣшилъ онъ -- и на этомъ успокоился.
X.
Прошелъ мѣсяцъ послѣ этой сцены.
Въ низенькой и полутемной комнатѣ старика Шмуэля-лапотника сидѣли Шмуэль и его дальняя родственница, старушка, и мирно бесѣдовали.
Шмуэль, по обыкновенію, сидѣлъ на корточкахъ на большомъ столѣ и работалъ, накладывая заплаты на разной рвани. Родственница, маленькая, сгорбленная, точно собравшаяся въ комокъ, старушка, сидѣла на табуреткѣ. На большой кровати, перешедшей изъ квартиры Мойши и занимавшей большую часть комнаты, сидѣлъ младшій мальчикъ Соры.
-- Слушай меня, Крейне,-- говорилъ протяжно Шмуэль.-- Есть Богъ на свѣтѣ! есть!
Старушка утвердительно покачала головой и проговорила со вздохомъ: