Если бы нищета представляла собою предметъ гордости и тщеславія, то Сора могла бы гордиться своимъ происхожденіемъ. Ея отецъ, дѣдъ, прадѣдъ -- всѣ предки до десятаго колѣна были истинными, чистокровными бѣдняками, безъ всякой "примѣси", "какъ Богъ велѣлъ".
Они были бѣдняками, но не ремесленниками!.. Сора это хорошо помнила и гордилась этимъ. Ея дѣдъ былъ служкой при большой синагогѣ. Только вотъ отецъ... Горькая нужда заставила его стать ремесленникомъ! И какимъ ремесленникомъ -- портнымъ-лапотникомъ. Эта же самая горькая, безысходная нужда заставила и мужа Соры изъ меламеда сдѣлаться землекопомъ.
Шмуэль-лапотникъ, отецъ Соры, имѣлъ четырехъ дочерей, изъ которыхъ самой старшей была Сора. Шмуэль овдовѣлъ, когда послѣдней не было еще полныхъ 13 лѣтъ -- и всѣ хозяйственныя заботы сразу легли на ея неокрѣпшія плечи. Она должна была замѣнить своимъ младшимъ сестрамъ мать, должна была работать и, къ тому еще, поддерживать отца, котораго совершенно пришибла, пригнула къ землѣ преждевременная смерть жены.
Сора съ перваго же дня покорно впряглась въ ярмо, работала съ утра до поздней ночи, вела хозяйство и "воспитывала" сестеръ. Вѣчная нужда, постоянная неувѣренность въ завтрашнемъ днѣ рано состарили Сору, задушили въ ней всякую молодость, и къ 17-ти годамъ она уже выглядѣла старушкой, ходила сгорбившись, со сморщеннымъ лбомъ, съ озабоченнымъ лицомъ, съ потухшими глазами. Въ молодомъ сердцѣ, не успѣвъ расцвѣсти, завяли, замерли всѣ чувства молодости, всякое стремленіе къ счастью, къ любви... Разъ, одинъ только разъ въ этомъ сердцѣ шевельнулось нѣчто похожее на любовь, но это было мимолетное, такое хилое и бѣдное чувство... Вотъ какъ это случилось. Однажды, въ какой то праздникъ, Сора умылась, одѣлась и посмотрѣла на себя въ осколокъ зеркала, который былъ приклеенъ къ стѣнѣ. Она засмотрѣлась дольше обыкновеннаго. Въ душѣ ея встрепенулось какое-то новое чувство, незнакомое и тревожное; сердце сжалось тоской и нѣгой -- и Сора запѣла одну изъ тѣхъ заунывныхъ народныхъ пѣсенъ, въ которыхъ говорится о суетности жизни, о покорности судьбѣ, о грѣховности и смерти. Она пѣла долго и всплакнула при этомъ. Вечеромъ она отправилась къ подругѣ въ гости. Тамъ она нашла цѣлую компанію молодежи, среди которой было нѣсколько рабочихъ каменщиковъ. Они были празднично одѣты, были оживлены, дышали жизнью, шутили, смѣялись. Одинъ изъ нихъ, высокій, широкоплечій съ рѣшительными и смѣлыми движеніями былъ особенно оживленъ и забавлялъ всю компанію своими остротами.
Сора заглядѣлась на него.
-- Какой красавецъ, молодецъ какой!... Если-бъ онъ ко мнѣ посватался,-- подумала она и густо покраснѣла отъ такой "вольной" мысли.-- Да очень я ему нужна! Найдетъ невѣсту покрасивѣе и побогаче меня,-- добавила она уныло и вздохнула.
Въ теченіе всего праздника Сора думала о каменщикѣ, была разсѣянна и нѣсколько разъ даже всплакнула. Но когда наступили будни, когда на столѣ вновь появились рвань и заплаты, и возобновилась обычная война съ нуждой, мечта о красавцѣ-каменщикѣ улетучилась, исчезла.
Больше такихъ сказочныхъ исторій съ Сорой не случилось.
Шмуэль обоготворялъ свою Сореле, ничего не дѣлалъ безъ ея совѣта и былъ увѣренъ, что такой дѣвушки, какъ его дочь, не найти во всемъ мірѣ. Однако, когда Сорѣ исполнилось 19 лѣтъ, онъ началъ безпокоиться, его начала тревожить мысль, что она засидится въ дѣвушкахъ.
"Что за польза -- размышлялъ онъ,-- что она такой "брилліантъ", если у нея нѣтъ приданнаго! Нынѣшнія времена, нынѣшніе молодые люди! Кто возьметъ безприданницу?