-- Смо-отри у меня!
-- Спугалась!-- проворчала Глашка, посмотрѣла съ ненавистью на мать и отошла къ стойкѣ, гдѣ стояла Ханка и съ любопытствомъ и легкой усмѣшкой слѣдила за перебранкой между матерью и дочкой.
-- Не удалось?-- полуспорсила она у Глашки.
-- Чтобъ она околѣла, каторжная!-- отвѣчала Глашка со злобой.-- Вчера стащила у меня ватную юбку и продала за 15 копѣекъ, а теперь мнѣ опохмѣлиться нечѣмъ... Ханечка, пожалѣй, повѣрь мнѣ сотую; ей-Богу, сегодня отдамъ,-- добавила она, перемѣнивъ вдругъ тонъ на плаксивый.
-- Сколько ты должна на рубашку?
-- 12 копѣекъ... Да чего боишься? Развѣ я оставляю когда нибудь свои заклады?
Ханка молча налила и подала ей сотую.
Дрожа, захлебываясь и разливая, выпила Глашка водку.
-- Ишь, шелудивка, захлебывается!-- произнесла Акулина философски-равнодушно.
Вдругъ она громко и самодовольно расхохоталась.