-- Сдхастуйте...
-- Издрастти,-- отвѣтила Ханка, не совсѣмъ дружелюбно взглянувъ на гостя.
Отъ этого взгляда у послѣдняго лицо сдѣлалось еще жальче. Помявшись немного, онъ, наконецъ, съ усиліемъ и дрожью въ голосѣ произнесъ:
-- В... чеха здѣсь нашихъ денегъ... не осталось?..
-- А сами будто и не помните?-- отвѣтила Ханка съ оттѣнкомъ презрѣнія.-- "Осталось"! Кажется вы еще, господинъ Кондркевичъ, остались должны за двѣ бутылки пива... Не помните? а?
-- Да-да-да! пхипоминаю, пхипоминаю!.. вѣхно!..-- перебилъ ее Кондркевичъ торопливо, и лицо его еще сильнѣе вытянулось.-- Вѣхно, вѣхно...-- повторилъ онъ тихо и чуть слышно вздохнулъ.
Онъ отошелъ отъ стойки, походилъ по кабаку, какъ-то безпокойно озираясь. Нѣсколько разъ хотѣлъ онъ подойти къ стойкѣ, но, при взглядѣ на Ханку, терялся и не подходилъ. Онъ чувствовалъ себя крайне неловко и не находилъ мѣста: то садился, то въ окно смотрѣлъ, то кашлялъ. Ханка упорно молчала, не спуская съ Кондркевича презрительнаго взгляда. Наконецъ, послѣ изряднаго усилія надъ собой, онъ подошелъ къ стойкѣ и пробормоталъ, жалко улыбаясь:
-- Повѣхьте мнѣ, пожалуйста, сотую... Пхи мнѣ тепехь мелкихъ нѣтъ... хм!.. Сегодня послѣ обѣда я непхемѣнно занесу вамъ... Будьте спокойны, бахышня...
-- Я спокойна,-- отвѣтила Ханка въ самомъ дѣлѣ довольно спокойно. Но вдругъ заговорила укоризненно:-- ну, какъ вамъ не совѣстно просить водку безъ денегъ! Рубъ семьдесятъ пять копѣекъ за вами пропали,-- ихъ ужъ и не требуютъ съ васъ. Теперь вы 38 копѣекъ нахватали и тоже не думаете, какъ видно, отдавать; вчера обманомъ взяли двѣ бутылки пива,-- а теперь пришли опять просить!..
-- Пхапали? Клянусь Богомъ, бахышня, я вамъ все до послѣдней копѣйки уплачу!-- воскликнулъ онъ трагически, приложивъ руку къ груди и вытянувъ шею.