Аксинья торопливо бросила на столъ 12 копѣекъ, разлила водку поровну въ два стакана и подала одинъ Розалькѣ.
-- Пей! А-ахъ, Боже жъ мой, до сихъ поръ не опохмѣлилась!-- произнесла она съ соболѣзнованіемъ и быстро, залпомъ выпила свой стаканъ.
-- О-охъ, и говорить... родненькая, не могу!..-- простонала болѣзненно Розалька.-- Дай ужъ... ты мнѣ сама, охъ, не донесу...
-- Стой! садись! скомандовала Аксинья повелительно и суетливо. Ей, очевидно, эта роль очень нравилась.-- Садись! я волью тебѣ въ ротъ. Сама не донесешь, знаю!-- добавила она съ авторитетностью спеціалиста.
И она влила Розалькѣ въ ротъ водку, въ самомъ дѣлѣ, съ видимымъ знаніемъ дѣла. Одной рукой она ей слегка придерживала голову, а другой лила изъ стакана въ ротъ Розальки водку медленно, съ перерывами. Розалька глотала нервно, быстро захлебываясь и вздрагивая всѣхъ тѣломъ... Картина была ужасная!
-- По гробъ жизни, Аксиньюшка, не забуду тебя!..-- пробормотала разбитымъ голосомъ Розалька, отдохнувъ немного.
-- Будешь пить еще?-- воскликнула Аксинья, совершенно разнѣжившись.-- Говори! куплю: у меня 8 копѣекъ еще есть!
-- Нѣтъ, Аксиньюшка, спасибо... Охъ, спасибо тебѣ, сестра моя родная!-- отвѣтила Розалька сантиментально, обняла Аксинью и долго сочно цѣловалась съ нею.
-- Пойдешь со мной въ субботу по лавкамъ?-- спросила Аксинья, высвободившись изъ объятій Розальки и, не дождавшись отвѣта, воскликнула:-- Ну, не будешь пить -- сама выпью.-- Ханка, налей сотую спирту! воскликнула она, подскочивъ къ стойкѣ и бросивъ на столъ деньги.-- Кухонъ на закуску еще!
Ханка молча, но съ протестомъ во всей фигурѣ и движеніяхъ, налила и подала водку. Это тронуло Аксинью, которая ждала опять протеста и упрековъ и, она заговорила, нѣжно и мягко: