-- Околѣваетъ собака, а тоже лѣзетъ драться,-- бросила ему съ негодованіемъ Глашка.
Видъ свѣжей крови заставилъ однако нищихъ притихнуть въ испугѣ и недоумѣніи. Но Станиславъ самъ вывелъ ихъ изъ этого состоянія. Оправившись немного, онъ заговорилъ слабымъ упавшимъ голосомъ, обращаясь къ Малкѣ.
-- Малечка... вели сукамъ отстать... Изъ за нихъ хорошему человѣку нельзя къ тебѣ зайти. Всѣ и такъ ужъ говорятъ, что "Омутъ" старцами провонялъ...
Станиславъ затронулъ больное мѣсто Малки. Она вышла изъ за стойки и проговорила, обращаясь къ нищимъ:
-- Може и пора таки вамъ идти? Надурили уже голову, довольно. За сотую цѣлый день дурятъ голову...
-- Потакай, потакай, Малка, этому жулику! потакай, онъ и тебѣ шею свернетъ!-- воскликнула Акулина.
-- "Хорошему человѣку нельзя зайти" -- передразнивала Глашка.-- И не заходи! Карету за тобой пошлемъ! "Hitzech, Kinder, der gubernater fort!" (Берегитесь, дѣти, губернаторъ ѣдетъ!) -- добавила она по еврейски.
-- Малка, выгони его! выгони!-- закричала Аксинья возбужденно.-- Выгони Малка! Полкварты возьму! всѣ транты выкуплю! ей-Богу выкуплю прогони его жулика.
-- "Хорошій человѣкъ!" -- продолжала ехидничать Глашка.-- Жуликъ! каторжникъ!... Хаимъ, вонъ, говоритъ, что ты у него полотенце укралъ! Воръ!
-- Воръ?!-- воскликнулъ Станиславъ съ бѣшенствомъ и, соскочивъ съ лежанки, бросился на Глашку и со всего розмаху ударилъ ее по лицу. Подскочила Акулина и, вмѣстѣ съ Глашкой, вцѣпились въ Станислава. Завязалась ожесточенная драка. Всѣ трое упали на полъ, продолжая терзать другъ друга и наполняя кабакъ оглушительнымъ воплемъ.