Аксинья, застигнутая врасплохъ дракой, въ первую минуту растерялась, затѣмъ пришла въ какое то изступленіе, зашаталась съ крикомъ по кабаку. Схвативъ попавшуюся ей подъ руку палку, она бросилась къ дерущимся и принялась въ изступленіи бить по нимъ, не разбирая кого. Затѣмъ она отбросила палку, отскочила къ стойкѣ и прохрипѣла, задыхаясь:
-- Ма-алка!! Сотую!!
И выхвативъ изъ кармана, почти вырвавъ его при этомъ, послѣдній пятачекъ, она его бросила на прилавокъ.
-- Будетъ тебѣ пить... попыталась было удержать ее Малка. Но Аксинья съ такой яростью затопала ногами и прокричала: "Ма-ал-ка!!" -- что та, махнувъ рукой, налила ей водку. Выпивъ залпомъ сотую, Аксинья, ничего не видя, снова бросилась къ дерущимся. Но прибѣжавшая изъ "чистой половины" Ханка уже успѣла разнять ихъ. Аксинья метнулась по кабаку и бросилась съ крикомъ: "жуликъ!" на Станислава.
Станиславъ, только что поднявшійся съ пола, истерзанный, окровавленный, задыхающійся, со всего размаху отбросилъ отъ себя Аксинью, которая, отлетѣвъ, ударилась головой объ столъ, грохнулась на полъ и, обливаясь кровью, осталась лежать неподвижно. На секунду всѣ смолки въ испугѣ. Затѣмъ нищія и кабатчицы съ крикомъ бросились къ Аксиньѣ и стали ее тормошить. Но она не подавала признаковъ жизни. Ханка побѣжала въ кухню, принесла оттуда ведро воды, вылила Аксиньѣ на голову -- и этимъ привела ее въ чувство. Она открыла глаза, осмотрѣлась, поднялась, вся мокрая и окровавленная, и вспомнивъ происшедшее, заругалась. Но драться ужъ больше не лѣзла. Успокоились немного и Акулина съ Глашкой. Послѣдняя, приведя въ порядокъ свою истерзанную одежду, обратилась къ Акулинѣ:
-- Пойдемъ, маменька... Жуликъ каторжный самъ околѣетъ! Сухотка его задушитъ!-- добавила она въ видѣ самоутѣшенія.
Акулина, собравъ свои торбочки, пригрозила Станиславу палкой:
-- По-остой каторжникъ!
И вышла вмѣстѣ съ Глашкой.
V.