-- Хорошо,-- отвѣтила громко, но спокойно Ханка.
-- Малечка, ты не бойся, я заплачу. У меня деньги -- вотъ!-- промолвила Аксинья, повернувшись въ ту сторону, откуда раздался возгласъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ! Дай раньше деньги, я тебя знаю,-- закричала изъ спальни еще тревожнѣе Малка. Ханка, слышишь? Не давай, она тебя обманетъ.
-- Конечно, не дамъ,-- отвѣтила убѣдительно Ханка.-- Не знаю ея, что-ли?
-- Ханечка, ну,-- начала было Аксинья ноющимъ голосомъ, но спохватившись, повидимому, что этотъ голосъ совершенно подрываетъ кредитъ ея зажатой руки,-- тотчасъ же заговорила хладнокровно:
-- А не дашь, не надо! Большая важность? Пойду въ другой шинокъ!.. Дай... Только что къ вашей водкѣ привыкла... Вотъ вѣдь деньги...
Она опять показала руку.
-- Никакіе фокусы тебѣ не помогутъ!-- проговорила Ханка твердо и убѣдительно.-- Дашь деньги -- дамъ водку; не дашь -- хоть околѣй здѣсь, не дамъ водки!..
По тону, какимъ были произнесены эти слова, Аксинья, наконецъ, поняла, что нѣтъ никакой надежды получить водку безъ предварительной отдачи денегъ. А денегъ-то въ зажатой рукѣ было всего на всего три копѣйки!.. Тупое отчаянье охватило нищую, сковало всѣ ея члены, и она нѣсколько минутъ простояла среди кабака, какъ окаменѣлая, съ мутными, устремленными въ упоръ на Ханку, глазами.
Наконецъ, она какъ бы очнулась и поняла, что нужно дѣйствовать, и дѣйствовать рѣшительно. Нервно, быстро сдернула она съ себя кофточку, скомкала ее и бросила черезъ столъ въ стойку на кучу тряпья. Тѣмъ же самымъ нервнымъ движеніемъ хлопнула она зажатой рукой объ столъ, разжала ее и быстро отдернула. На столѣ остались три копѣйки.