-- Ханечка, пожалѣй!!-- воскликнула она умоляющимъ и болѣзненнымъ шепотомъ.
Ханка мелькомъ взглянула на знакомую ей кофточку, брошенную Аксиньей, и съ минуту постояла въ нерѣшительности.
-- Да вѣдь ты и такъ ужъ много должна,-- прошептала она укоризненно. Сколько должна ты на юбку?-- 21 копѣйку; на теплую кофту -- 12; на башмаки -- 18... Ай, ай, ай! 51 копѣйка! На что ты столько нахватала! Когда отдашь?..
-- Вотъ, лопнуть мнѣ, если я сегодня всего не выкуплю!-- заговорила Аксинья быстро и съ лихорадочнымъ оживленіемъ, чувствуя, что еще шагъ -- и Ханка побѣждена. Знаешь, сегодня генерала хоронятъ, и я только эту сотую выпью, околѣть мнѣ! Пожалѣй же...
-- Ну, бери, только помни!-- прошептала какъ-то торжественно Ханка и подала Аксиньѣ водку, перелитую въ чайный стаканъ.
-- Д... дай тебѣ Богъ,-- начала было Аксинья, но не кончила. Дрожащими руками схватила она стаканъ и начала его медленно нести ко рту. Чѣмъ крѣпче сжимала она въ рукахъ стаканъ, тѣмъ онъ сильнѣе дрожалъ и подпрыгивалъ, а водка плескалась. Медленно-медленно донесла она водку ко рту, впившись въ нее разгорѣвшимися глазами. Рухни, кажется, въ эту минуту потолокъ надъ головою нищей, ея глаза не оторвались бы отъ стакана. Широко разинувъ ротъ, притиснула она крѣпко стаканъ къ губамъ и напала глотать быстро, лихорадочно, захлебываясь. Глаза же ея въ это время устремились съ какою-то страстностью въ одну точку въ пространствѣ. Наконецъ мучительный процессъ "похмѣлья" былъ оконченъ.
Выпивъ и обтеревъ все еще дрожащей рукой ротъ, Аксинья, утомленная и разбитая, опустилась на скамейку. Черезъ нѣсколько минутъ лицо ея приняло грустное и задумчивое выраженіе.
-- Ханка! Что, у тебя все еще тамъ торговля идетъ съ Аксиньей? Что такъ долго?-- послышался опять голосъ Малки.
-- Выпила и заплатила,-- отвѣтила Ханка.
Аксинья повернула голову къ Ханкѣ, кивнула ей, слабо улыбнулась и прошептала признательно: "Дай тебѣ Богъ здоровья!" И лицо ея опять приняло прежнее грустное выраженіе.