Аксинью эта сцена привела въ неописуемый восторгъ Забывъ свои слезы и свою обиду, она выкрикивала съ восхищеніемъ:
-- Пьетъ! собака водку пьетъ! Бо-ожинька! И опустившись на полъ, она стала нѣжно манить собаку.
-- Цю-цю-цю!
Абрамовъ, положилъ Аксиньѣ руку на плечо, глубоко вздохнулъ и проговорилъ съ горечью.
-- Оставь ее! Несчастное оно животное, несчастное -- и благородное!.. Пей свою водку. И онъ помогъ ей подняться.
Постоявъ съ минуту на одномъ мѣстѣ, онъ вдругъ наклонился къ Аксиньѣ, обнялъ ее и проговорилъ, ласково и нѣжно:
-- Прощай, радость моя, жизнь моя, счастье мое! Ты тоже благородное животное!.. Ты сегодня ночью умрешь, пьяная подъ заборомъ...
И, выпрямившись, онъ снова окинулъ кабакъ величественнымъ взглядомъ и крикнулъ громко:
-- Прощай, царица "Омута"! Прощай "математика" жизни!
И высоко поднявъ голову, онъ медленно, автоматической походкой вышелъ. За нимъ послѣдовалъ "Гамлетъ."