-- Ишь, святая, ха-ха!-- разсмѣялся радостно Михаликъ.-- Видишь, Ханка, я уже отъучилъ ее отъ водки...
И, повернувшись къ Аксиньѣ, онъ прибавилъ строже:
-- Ну, ступай, пей, коли говорятъ!
Аксинья не трогалась съ мѣста.
Михаликъ пристально взглянулъ на нее и въ его глазахъ сверкнуло что-то хищнически-жестокое. Стукнувъ костылемъ объ полъ, онъ проговорилъ угрожающе:
-- Ак-синь-я!
Аксинья вздрогнула и съ поникшей головой, какъ осужденная, подошла къ стойкѣ.
-- Ишь, стерва! проговорилъ съ возмущеніемъ Михаликъ.-- Ломается еще! Коли велятъ пить, такъ пей. Давно костыля не пробовала?
Аксинья взяла стаканъ и молча выпила. Выпилъ и Михаликъ.
-- Доиграешься ты, Михаликъ, костылемъ своимъ до острога!-- отозвалась вдругъ Ханка.