-- А-ахъ, ѣдятъ тебя!.. разсмѣялся добродушно Леонтій.-- Ну, выпей! Малка, налей ей сотую... Только смотри, Аксинья, Ѳедосьѣ того... ни-ни! прибавилъ онъ серьезно.
-- Ни-ни! и ни Боже мой! Рази я не знаю! замахала рукой Аксинья.
Выпивъ сотую, она изловила руку, поцѣловала и проговорила съ чувствомъ:
-- Дай вамъ Богъ здоровья и всякаго благополучія!
V.
Прасковья, сидѣвшая все время въ сторонѣ съ понурой головой и убитымъ видомъ, глубоко-глубоко вздохнула и, приподнявъ голову, заговорила тихо, ни къ кому не обращаясь:
-- Боже мой, Боже мой! И зачѣмъ я такая безталанная на свѣтъ народиласы и зачѣмъ меня мать родная маленькой не задушила! Не знала бы я такой муки каторжной... Дня вѣдь нѣтъ, чтобы онъ меня не тиранилъ... Какъ пришелъ со службы, такъ моя каторга и началась... Пять лѣтъ уже... Снюхался съ благородными... съ губернаторскими лакеями дружбу завелъ... Ночи всѣ до утра гуляетъ съ ними. Тамъ балы, танцы и всякое другое... Охъ, охъ, охъ! Работу бросилъ...
-- А какого мастерства?-- спросилъ Леонтій.
-- Сапожникъ. И мастеръ какой! золотыя руки. Могъ бы первымъ сапожникомъ быть... Такъ вотъ!.. Ну, мало мнѣ было его пьянства, такъ прошлымъ лѣтомъ онъ сталъ бѣгать за Марѳой -- она тогда у меня стирала. Потомъ совсѣмъ бросилъ меня и сталъ съ нею жить... Съ нею живетъ, а какъ деньги нужны, ко мнѣ приходилъ: "подавай!" Терпѣла я, выносила все... Годъ тому захворалъ онъ. Оспа прилѣпилась... Три мѣсяца пролежалъ. Перебралась ко мнѣ на квартиру и Марѳа, стали мы оба за нимъ ухаживать, ночи не спали, до кроваваго пота работали. Докторовъ, рецептовъ -- все! Выходили его. Выздоровѣлъ онъ -- и опять за свое... Еще хуже сталъ. Пьетъ безъ просыпу... Вчера всю ночь пьянствовалъ... Сегодня въ полдень приходитъ: "Дай три рубля!" А у меня ни гроша. Я ему это говорю. "Ну, говоритъ, дай бѣлье, заложу!" Вижу -- не отстанетъ онъ, Марѳы тоже дома не было, я на хитрость пустилась. "Поди, говорю, на чердакъ за корзиной". Онъ пошелъ, а я тѣмъ часомъ хату на замокъ -- и бѣжать, охъ, охъ, охъ!
-- Да ты бы пожаловалась на него... проговорила нерѣшительно Аксинья, вспомнивъ совѣтъ Ханки.