-- Слушай, Толкачевъ, слушай внимательно и постарайся твердо запомнить все то, что я тебѣ передамъ; я начальникъ арьергарда, а ты назначенъ ко мнѣ старшимъ унтеръ-офицеромъ. Мы должны во что бы то ни стало: избавить баталіонъ на пути слѣдованія отъ той опасности, которой онъ подвергался утромъ и продолжаетъ подвергаться теперь; надобно уничтожить стрѣлка-оборванца, и уничтожить его я нашелъ способъ. Способъ этотъ слѣдующій: какъ только тронется авангардъ, я забѣгу впередъ и засяду,-- вотъ видишь на площадкѣ тропу?
-- Вижу, ваше благородіе!
-- А видишь около тропы въ 2--3-хъ шагахъ обрывчикъ съ бѣлыми камнями?
-- Вижу!
-- Ну, вотъ, у этого-то обрывчика я и засяду; тропа около него пролегаетъ близко къ слѣдованію нашего баталіона, и я почему-то думаю, что оборванецъ-чеченецъ шелъ именно по этой тропѣ, когда мы поднимались къ хребту и будетъ опять идти по ней; наша правая, а теперь лѣвая, цѣпь шла и пойдетъ выше этой тропы и должна надзирать за мѣстностью влѣво, а въ нашу сторону, гдѣ мы пойдемъ, смотрѣть не будетъ въ томъ полномъ убѣжденіи, что никто не рѣшится дѣлать засаду у насъ подъ самымъ носомъ, т. е. находиться между двухъ огней -- цѣпью и баталіономъ; надобно быть безумнымъ, чтобы рѣшиться на такую отвагу. Послѣдній случай съ Мортуладзе навелъ меня на предположеніе, что фанатикъ довелъ свою отвагу до безумія, и, жертвуя своею жизнію, онъ задумалъ ввести насъ въ заблужденіе и ввелъ; мы всѣ убѣждены, что стрѣльба производится съ мѣстности выше тропы. Если занять теперь же эту тропу стрѣлками, то фанатика мы спугнемъ, и онъ изберетъ другое направленіе...
-- Ваше благородіе, если бы онъ шелъ между баталіономъ и цѣпью, то обнаружился бы, баталіонъ не могъ бы его не замѣтить!
-- Такъ каждый изъ насъ думаетъ, но стрѣлокъ, вѣроятно, уроженецъ этого ущелья, а слѣдовательно знаетъ каждый кустъ, дупло, обрывъ, канаву и другіе предметы, могущіе его скрыть отъ нашего глаза; переползать ему съ мѣста на мѣсто незамѣтно не привыкать и тѣмъ болѣе для него легко, что мы не стоимъ на мѣстѣ, а идемъ, и слѣдовательно сосредоточить вниманіе на одномъ пунктѣ не въ состояніи. Кромѣ того, лѣсная чаща и вѣковыя деревья отнимаютъ у насъ возможность видѣть дымъ отъ выстрѣловъ, что, разумѣется, способствуетъ фанатику успѣшно исполнять дьявольскую задачу. Меня никто не убѣдитъ, что чеченецъ, ранившій Мортуладзе, и стрѣляющій горецъ изъ лѣсу не одно лицо, а если это одинъ и тотъ же и если онъ рѣшился появиться среди баталіона, то что ему значитъ проползать у самыхъ нашихъ ногъ.
-- Взять бы вамъ, ваше благородіе, на подмогу двухъ-трехъ солдатъ.
-- Боже, сохрани, все дѣло испортимъ. Мнѣ и одному трудно будетъ пробраться незамѣтно на тропу; оборванецъ -- чуткій, зоркій и отважный человѣкъ, а съ такими людьми надобно быть также осторожнымъ.
-- Онъ можетъ убить васъ.