-- По поговоркѣ -- побѣдителей не судятъ.
-- Да не судятъ, но и не слѣдуетъ ихъ награждать, иначе каждый изъ васъ вздумаетъ дѣйствовать самостоятельно, Разумѣется, Штоквичъ заслуживаетъ общей нашей признательности, но этимъ именно онъ и спасаетъ себя отъ ареста.
-- Онъ ставилъ на карту свою жизнь.
-- Да, да, но вы забываете, что, бросая свой постъ, онъ ставилъ на карту жизнь всего арьергарда, на который могъ напасть непріятель. Мы вѣдь въ непріятельской землѣ, не розами усыпанной!
III.
Мертвая голова.
Въ 1849 году, по личной водѣ намѣстника, свѣтлѣйшаго князя Воронцова, изъ штабъ-квартиры лейбъ-гренадерскаго Эриванскаго полка, урочища Манглиса, командированъ былъ на лезгинскую линію капитанъ князь Шаликовъ съ небольшимъ летучимъ отрядомъ на подкрѣпленіе гарнизона въ крѣпость Закаталы, осажденную лезгинами, и для уничтоженія по дорогѣ къ той крѣпости непріятельскихъ скопищъ. Такихъ подкрѣпленій было послано нѣсколько, а капитанъ Шаликовъ, какъ храбрый и опытный офицеръ, помимо военной задачи, долженъ былъ смыть съ себя свою вину за убійство на дуэли поручика одного съ нимъ полка, Викулина. Летучій отрядъ князя Шаликова состоялъ изъ одной роты гренадеръ Эриванскаго полка въ 260 человѣкъ, одного горнаго орудія и небольшого числа кавалеріи, при офицерахъ -- поручикѣ князѣ Палавандовѣ, поручикѣ Масловскомъ, штабсъ-капитанѣ Вульфертѣ, прапорщикахъ Штоквичѣ и Антоновѣ. Въ три дня летучій отрядъ форсированнымъ маршемъ достигъ, не доходя нѣсколько верстъ до Закаталъ, обширной поляны, на которой, за наступленіемъ ночи и сильнымъ утомленіемъ людей, принужденъ былъ остановиться на ночлегъ съ тѣмъ, чтобы съ разсвѣтомъ двинуться далѣе къ крѣпости и вступить въ бой съ осаждающимъ ее непріятелемъ. Лазутчики, между тѣмъ, сообщили князю Шаликову, что сильное непріятельское скопище, подъ начальствомъ извѣстнаго наиба Мортузади, засѣло въ камышахъ и намѣрено не только не допускать отряда въ крѣпость, но рѣшилось уничтожить его поголовно, или быть самому уничтоженнымъ. Шаликовъ былъ изъ числа тѣхъ людей, которые не смущаются при такихъ извѣстіяхъ, онъ, напротивъ, радовался, что такъ скоро встрѣтится съ непріятелемъ, а въ особенности съ наибомъ Мортузали, о храбрости и безграничномъ фанатизмѣ котораго онъ много слышалъ. На ночлегѣ были приняты обычныя на Кавказѣ мѣры предосторожности, то-есть усиленная цѣпь и усиленныя секретныя засады, а весь отрядъ, не выпуская ружей изъ рукъ; ожидалъ въ полудремотѣ разсвѣта и нападенія. Шаликовъ и начальникъ цѣпи поручикъ Палавандовъ не присѣли всю ночь; первый ходилъ по всему отряду, а второй -- на протяженіи всей цѣпи. Надобно при этомъ упомянуть, что Палавандовъ, храбрѣйшій изъ офицеровъ, былъ крайне набоженъ и набожность свою доводилъ до фанатическаго увлеченія, а мусульманъ ненавидѣлъ до того, что не могъ равнодушно смотрѣть на каждаго татарина. Всѣ въ полку звали его монахомъ, часто подсмѣивались надъ нимъ и не могли объяснить себѣ -- какъ въ такомъ набожномъ и во всѣхъ отношеніяхъ добрѣйшемъ, хотя и вспыльчивомъ, человѣкѣ могла быть развита до кровожадности ненависть ко всему мусульманству. Убить "нечисть", какъ называлъ онъ магометанъ, для него было такъ же легко, какъ выпить стаканъ чаю.
Весь отрядъ готовъ былъ къ бою -- ружья, патроны, аммуниція и носилки для раненыхъ тщательно осмотрѣны. Кавказскому солдату не привыкать было къ кровавымъ стычкамъ; къ опасностямъ войны онъ относился всегда хладнокровно, но считалъ себя обязаннымъ быть осмотрительнымъ, осторожнымъ и внимательнымъ къ мелочамъ даже, зная очень хорошо, что имѣетъ дѣло съ воинственнымъ и фанатическимъ племенемъ, которое не пощадитъ его, если онъ попадетъ къ нему въ лапы. Не смерть страшила русскаго солдата, а предварительныя передъ смертью истязанія, мученія и издѣванія надъ истекающимъ кровью русскимъ воиномъ. Кавказскій солдатъ не понималъ, да и понимать не хотѣлъ, что такое значить фраза -- "отступить хотя бы одинъ шагъ" передъ непріятелемъ; руководимый дисциплиной, опытомъ и уваженіемъ, доходящимъ до святости, къ начальствующимъ лицамъ, онъ лѣзъ впередъ и или умиралъ беззавѣтно, или побѣждалъ. Долгъ, честь, совѣсть и дисциплина составляли девизъ кавказскаго воина, а съ такимъ девизомъ можно было совершать чудеса, и совершались они постоянно. Иныя были времена, и иначе, должно быть, сволочены были люди.
Такъ и въ данную минуту всѣ въ отрядѣ безусловно подчинились приказанію начальства -- быть осмотрительными, не суетиться и не производить малѣйшаго шума.
Начинало свѣтать. Слабымъ синеватымъ силуэтомъ сталъ вырисовываться на окрестныхъ болотахъ камышъ, куда всѣ напрягали зрѣніе въ ожиданіи непріятеля; пугливо поднялось съ болотъ нѣсколько стай утокъ, обнаружившихъ присутствіе у болотъ людей, появились коршуны, эти хищные лакомки до человѣческихъ труповъ, какъ бы чуя близость добычи; утренній вѣтерокъ и роса вызывали дрожь; отрядъ сидѣлъ точно окаменѣлый. Одни только офицеры и старшіе унтеръ-офицеры едва слышными шагами передвигались въ цѣпи, отъ звена къ звену, не нарушая тишины ни единымъ словомъ.