-- Побереги свою голову, свиная туша,-- отвѣчалъ ему Палавандовъ, тоже гарцуя на конѣ и грозя всаднику шашкою.
Еще одна минута, и всадники во весь карьеръ бросились другъ на друга.
Пальба въ этой собственно мѣстности пріостановилась, всѣ съ ужасомъ и нетерпѣніемъ смотрѣли на мчавшихся всадниковъ, въ ожиданіи кровавой драмы, которая должна была сію минуту разыграться и кончиться смертью. Зрѣлище было поразительное, оно освѣщалось яркими лучами солнца и видно было, какъ на ладони.
Мортузали, подскакавъ въ сопернику, поднялъ коня на дыбы и нанесъ могучій ударъ шашкою, но не Палавандову,-- этотъ ловко увернулся, спрыгнувъ съ коня,-- а по сѣдлу, прорубивъ его до основанія; такой же могучій ударъ готовился второй, но Палавандовъ успѣлъ предупредить его, рубнувъ соперника снизу такъ, что тотъ свалился съ коня, какъ снопъ; повторенный еще ударъ покончилъ всѣ расчеты съ лихимъ и отважнымъ Мортузали. Но опасность для Палавандова еще не миновала: юноша, слѣдившій за своимъ господиномъ, вихремъ летѣлъ на выручку и, наскочивъ на Палавандова, взмахнулъ шашкою надъ головою его, шашка взвизгнула, блеснула въ воздухѣ и скользнувъ по всему лезвію сабли Палавандова, отбросилась въ сторону; еще моментъ, и пистолетный выстрѣлъ князя сорвалъ юношу съ сѣдла.
У ногъ Палавандова лежали два трупа въ лужѣ крови, а онъ невозмутимо и внимательно всматривался въ убитыхъ, шевелящихся еще въ предсмертныхъ корчахъ.
-- Ура! ура!-- кричали стрѣлки,-- нашъ князь убилъ-таки чорта въ кольчугѣ, а чтобъ не скучно было, пристягнулъ къ нему дьяволенка! Ура, ваше сіятельство!
-- Отрѣжь ему голову и положи ее въ мои переметныя сумы,-- обратился Палавандовъ къ одному изъ подбѣжавшихъ стрѣлковъ.
Голова была отрѣзана и положена въ указанное мѣсто.
-- А что прикажете дѣлать съ другимъ, тоже отрѣзать голову?
-- Не надо, на что она мнѣ? А вонъ, что-то блеститъ у него на шеѣ, сними и возьми, да не забудь взять у обоихъ и оружіе!