Въ верстѣ отъ подъема баталіонъ останавливается передъ ауломъ въ 50 сакель не болѣе, прилѣпившихся къ отвѣсному почти откосу ущелья: всѣ сакли деревянныя съ бойницами въ стѣнахъ и съ плоскими крышами. Отряженная при двухъ офицерахъ команда солдатъ бѣгомъ направляется въ аулъ, и черезъ 10--15 минутъ изъ-подъ крышъ показываются клубы дыма, мелькаетъ красноватое зарево, и за нимъ появляются огненные языки; удлиняются они, переливаясь разноцвѣтными тѣнями, шипятъ и ползутъ по стѣнамъ, лижутъ и хлещутъ не тронутыя еще огнемъ сакли, и затѣмъ все пространство, занимаемое ауломъ, обращается въ одну сплошную массу пламени.
Посланная команда исполнила въ аулѣ свое дѣло, и офицеры съ солдатами начинаютъ по одиночкѣ возвращаться къ сборному пункту: двое солдатъ ведутъ подъ руки, едва передвигающаго ноги, съ бѣлою какъ лунь бородою, столѣтняго старика. Сухой, сгорбленный, покрытый глубокими морщинами, онъ еле-еле доплетается до баталіона и, остановившись среди солдатъ и офицеровъ, окидываетъ стекляннымъ взглядомъ огненную лаву и окружающихъ, какъ бы отыскивая кого-то; старикъ затѣмъ опускается на землю и начинаетъ хохотать дребезжащимъ и хриплымъ хихиканьемъ, которое производитъ на насъ удручающее впечатлѣніе. Плачъ или смѣхъ,-- трудно разобрать.
-- Гдѣ вы взяли его?-- обращается съ вопросомъ офицеръ къ солдатамъ.
-- Изъ горящей сакли вытащили ваше благородіе: упирается, не хочетъ идти, лѣзетъ въ огонь; если бы мы не употребили силы, то сгорѣлъ бы непремѣнно.
-- А когда вытаскивали его вы изъ огня, смѣялся онъ?
-- Такъ же, какъ и теперь, поищетъ глазами чего-то, а потомъ засмѣется; отъ старости, должно быть, ваше благородіе, изъ ума выжилъ.
-- Куда прикажете его?-- спрашиваетъ другой солдатъ.
-- На всѣ четыре стороны,-- отвѣчаетъ офицеръ.-- Если онъ не сможетъ найти своихъ земляковъ, то свои найдутъ его.
Баталіонъ готовъ двинуться далѣе, но новое обстоятельство останавливаетъ его: изъ дымящагося и пылающаго аула прибѣгаетъ женщина съ ребенкомъ, оба они въ крови, женщина оглашаетъ воздухъ воплями, а ребенокъ четырехъ лѣтъ не болѣе, почти раздѣтый, вцѣпившись обѣими рученками въ платье ея, визгомъ вторитъ воплю.
-- Кто осмѣлился это сдѣлать? Что за безобразіе, что за мерзость!-- негодуетъ Чачиковъ.