Солдаты молчатъ.
-- Я спрашиваю васъ, ребята, чья это варварская работа? Если вы честные солдаты, то не будете запираться!
-- Моя работа, ваше высокородіе,-- отвѣчаетъ выступившій изъ рядовъ старый солдатъ Ѳедоровъ, голова котораго и лицо скрываются въ повязкѣ.
-- Да какъ же ты смѣлъ, какъ дерзнулъ нарушить мое приказаніе? Ты забылъ, что трогать женщинъ и дѣтей нельзя?
-- Виноватъ, ваше высокородіе, но она, вотъ эта самая женщина, плеснула въ меня изъ котла кипяткомъ, а въ Анисимова швырнула котломъ, попала ему въ голову, да еще намѣревалась полоснуть меня большимъ ножомъ, ну, я и ткнулъ ее штыкомъ!
Баталіонный медикъ свидѣтельствуетъ, что обжогъ Ѳедорова очень значителенъ, и его слѣдуетъ отправитъ въ походный лазаретъ, а головная рана Анисимова не представляетъ опасности. Что же касается штыковой раны въ руку женщины, заключаетъ докторъ по осмотрѣ раненой, то она сквозная, кость не тронута, и отнести ее можно не къ тяжелымъ. Ребенокъ при ней оказывается забрызганнымъ кровью матери.
-- Зачѣмъ ты трогала нашихъ солдатъ?-- спрашиваетъ Чачиковъ женщину чрезъ одного изъ офицеровъ, знавшихъ мѣстное нарѣчіе.
-- Зачѣмъ трогала -- гмъ! Мнѣ говорили, что вы народъ умный, а между тѣмъ ты первый не стоишь коровьяго хвоста! Какъ же мнѣ не защищать было своего роднаго угла отъ варваровъ, разбойниковъ и кровопійцъ? Я готова и сію минуту перегрызть горло каждому,-- отвѣчаетъ женщина, всхлипывая и выказывая желаніе броситься на кого нибудь.
-- Ваше высокородіе, въ хатѣ былъ еще какой-то оборванецъ, онъ выпрыгнулъ и успѣлъ улизнуть отъ нашего преслѣдованія.
-- Это твой сынъ?-- обращается опятъ Чачиковъ къ женщинѣ.