-- Да, мой! Какъ только подростетъ онъ, отомститъ за мать и за зло, причиненное намъ разбойниками!
-- А кто былъ съ тобой въ саклѣ?
-- Кто былъ? Мой мужъ былъ! Онъ вѣрно сгорѣлъ, спастись ему не было возможности. О, если бы онъ избѣгъ огня, кровью вашею у питалась бы наша земля.
Дерзость женщины и неустрашимость переходятъ всякую границу, каждое слово ея пропитано ядомъ, она вся трясется отъ злобы, скрежещетъ зубами, сжимаетъ кулаки и, какъ тигрица, готова вцѣпиться въ самого Чачикова.
Чачиковъ приказываетъ перевязать ея рану и не выпускать изъ колонны, чтобы не надѣлала еще чего нибудь.
-- Пусть провѣтрится и поостынетъ,-- говорилъ онъ,-- а когда вернемся сюда, отпустимъ!
Баталіонъ начинаетъ подниматься по той же тропѣ отрога далѣе; рытвины по обѣ стороны отрога не прерываются, не уничтожается и туманъ, ползущій по нимъ. Доходимъ до другого аула, сжигаемъ его и опять двигаемся далѣе. Тутъ движеніе наше встрѣчаетъ опасность, которую нельзя устранить, не смотря на всѣ принятыя Чичиковымъ мѣры. Опасность заключается въ томъ, что изъ лѣсу періодически раздается выстрѣлъ, и рѣдкій зарядъ винтовки пролетаетъ мимо нашихъ рядовъ. Промежутокъ времени между выстрѣлами продолжается не болѣе 15--20 минутъ. Стрѣляетъ, по нашему заключенію, одинъ и тотъ же фанатикъ. Ни наша боковая, ни обходная, ни разсыпныя цѣпи не устраняютъ выстрѣловъ; пробуемъ стрѣлять залпомъ въ лѣсъ, пробуемъ плотною цѣпью обшаривать чащу лѣса, но ничто не помогаетъ: стрѣляющій, какъ духъ, не видимъ и систематически продолжаетъ наносить кому либо смерть или пораненіе. Баталіонъ въ поискахъ фанатика просто-таки доходить до изнуренія. Трое убитыхъ и девять человѣкъ раненыхъ солдатъ служатъ для насъ укоромъ и какъ бы воочію показываютъ, что никто изъ насъ не можетъ додуматься до того, чтобы тѣмъ или инымъ способомъ избавиться отъ фанатика; кромѣ того, каждый изъ насъ ежеминутно ожидаетъ принять роковую пулю.
Подвигаясь далѣе къ хребту, мы сжигаемъ третій аулъ и наконецъ освобождаемся отъ выстрѣловъ и освобождаемся собственно потому, что лѣсъ за третьимъ ауломъ начинаетъ рѣдѣть, и затѣмъ лѣсная растительность совершенно прекращается. Баталіонъ вздыхаетъ свободно. Убитыхъ хоронятъ, а раненыхъ отправляютъ въ отрядъ. Но бѣдамъ нашимъ не пришелъ еще конецъ: мы располагаемся на хребтѣ, въ данную минуту въ облачной полосѣ; скопившійся надъ хребтомъ и въ ущельи студенистый и холодный туманъ густыми и исполинскими массами окутываетъ насъ и пронизываетъ насквозь мельчайшимъ дождемъ; грязно-молочная мгла отнимаетъ всякую возможность видѣть передъ собою что нибудь, или кого нибудь; туманъ, такъ сказать, всасываетъ, поглощаетъ насъ, дѣлается гуще и все болѣе и болѣе непроницаемѣе. Такое незавидное положеніе длится не менѣе двухъ мучительныхъ часовъ, показавшихся намъ безконечными. Легкій вѣтерокъ избавляетъ насъ наконецъ отъ туманныхъ оковъ, сплошная масса его начинаетъ дѣлиться и разрываться на громадные клочья, образуя облака, изъ коихъ одни поднимаются въ высь, а другія жмутся въ ущельи, надавливая нижніе слои накопившагося уже тамъ тумана. Блеснулъ лучъ солнца, а за нимъ цѣлымъ снопомъ обдаетъ насъ яркій свѣтъ выплывшаго изъ-за облаковъ огненнаго шара. Въ ущельи же подъ нашими ногами царитъ непроницаемая мгла, видно только, какъ пробѣгаютъ тамъ электрическія огненныя нити въ сгущенной массѣ тумана, учащаются онѣ, дѣлаются явственнѣе, шумнѣе, пронизываютъ все пространство ущелья вдоль и поперекъ, и затѣмъ страшная съ оглушающимъ трескомъ гроза разражается надъ ущельемъ. Гроза насъ не касается, мы можемъ только любоваться ею и дивиться поразительной картинѣ.
Все перенесенное нами передъ этимъ вскорѣ забывается, оцѣпенѣлость и неподвижность проходятъ, раздается повсюду говоръ, появляется бѣготня за разными надобностями, и вспыхиваютъ костры, около которыхъ солдатики вертятся, какъ флюгера, просушивая свои шинели. Становятся слышны и шуточки солдатъ, вызывающія общій смѣхъ и гоготанье.
-- Эй ты, тамбовская голытьба, Анисимовъ,-- кричитъ одинъ изъ среды солдатъ,-- положи ружье и ранецъ на облако, дай отдохнуть плечамъ, оттянуло ихъ у тебя несчастнаго отъ трудовъ и полученной раны отъ бабы.