Придавая, таким образом, народному литовскому культу значение государственной религии, Гедымин тем не менее относился с полной веротерпимостью к христианам всех исповеданий, жившим в пределах его княжества; мы не только не встречаем, даже в летописях, составленных крестоносцами, намеков о каком бы то ни было стеснении христиан, но, напротив того, в грамотах Гедымина и в переговорах с бывшими у него послами он ясно высказывает свое стремление не только не стеснять христиан, но даже оказывать им возможное покровительство. Из отчета посольства, ездившего в Вильно з 1324 году, мы знаем, что в этом городе существовали две католические церкви и при них монастыри: доминиканский и миноритский; третий монастырь, также миноритский, находился в прежней столице великих князей — в Hовогродке-Литовском. Католические монахи пользовались почетом при дворе великого князя и призывались для участия в его совете. Отношения Гедымина к православной церкви носили также характер терпимости: во всех русских областях, принадлежавших княжеству Литовскому, православие пользовалось совершенной свободой и церковь управлялась Полоцким владыкою, который свободно сносился с митрополитом и принимал участие в поместных соборах русского духовенства[48]. Поселившееся в Вильне русское население имело свою церковь, во имя св. Николая, построенную, по преданию, еще при жизни Гедымина. Наконец, дружелюбное отношение великого князя к православию выразилось в быту его собственного семейства: почти все сыновья Гедымина женаты были на русских княжнах, а один из них — Глеб-Наримунт принял св. крещение по православному обряду еще при жизни отца.

В 1341 году, по свидетельству русских летописей, Гедымин погиб при осаде одной из крепостей, воздвигнутых крестоносцами, сраженный выстрелом из огнестрельного оружия, в первый раз примененного крестоносцами к военному делу[49]. Семь сыновей Гедымина распределили между собой, в качестве уделов, земли Великого княжества Литовского.

III

ОЛЬГЕРД И КЕЙСТУТ

1341 — 1377

Гедымин оставил многочисленное семейство: летописи сохранили имена семи его сыновей и сведения о пяти его дочерях. Преследуя постоянно политические цели, направленные к укреплению и расширению своего государства, Гедымин подчинил этим целям свои семейные отношения: из дошедших до нас сведений о брачных связях его детей видно, что все эти связи были заключены по указаниям политического, по большей части верного, расчета. Выдавая замуж дочерей и женя сыновей, Гедымин имел постоянно в виду или укрепление посредством брака необходимого для Литвы союза, или надежду на приобретение прав по наследству на ту или другую область, порубежную с его государством.

Из пяти дочерей Гедымина одна, как уже было указано, была замужем за Давидом, гродненским старостой; брак этот вводил в круг великокняжеской семьи самого выдающегося представителя русской народности в Великом княжестве Литовском и, таким образом, скреплял необходимое единение двух национальных начал, входивших в состав этого государства. Брак другой дочери Гедымина, Альдоньг (в крещении Анны) упрочил весьма важный для Литвы союз с Польшей, посредством которого Великое княжество приобрело прочную опору в борьбе с крестоносцами. Третья дочь Гедымина, имя которой не сохранилось в источниках, выдана была в замужество в 1331 году за Болеслава Тройденовича, мазовецкого князя из Черской линии[50]. Кроме союза с соседней Мазовией, весьма важного для Литвы, так как страна эта лежала в углу между владениями литовскими и землями Тевтонского ордена, брак этот имел еще другое, более важное, хотя и отдаленное значение; в то время в Галиче княжил последний представитель старшей линии рода Даниила Романовича, князь Юрий II Андреевич. Князь этот не имел потомства и, после его смерти, право на Галицкое и Владимирское княжения могли заявить потомки Даниила по женской линии; это право могли предъявить две княжны Даниилова рода: двоюродная сестра Юрия II, дочь князя Льва Юрьевича луцкого, и родная сестра Юрия II — Мария Андреевна; первая из них была замужем за Любартом Гедыминовичем и, таким образом, передавала свои права литовскому княжескому роду, вторая была жена князя Черского — Тройдена Болеславовича[51]; единственный ее наследник и был Болеслав Тройденович, родство с которым, в случае его безпотомной смерти, скрепляло права на галицкое наследство, приобретенные уже отчасти браком Любарта.

Браки двух других дочерей Гедымина устанавливали связи его дома с княжеским родом, владевшим в северо-восточной Руси; между тем, как одна из них, Айгуста (в крещении Анастасия), была супругой великого князя московского Симеона Ивановича[52], другая, Мария, отдана была в замужество за представителя той ветви русского княжеского рода, которая оспаривала у в. к. московских господство над северовосточной Русью — она была женой тверского князя Дмитрия Михайловича[53].

Такое же политическое значение имели браки двух сыновей Гедымина, сведения о которых сохранились в источниках: Ольгерд Гедыминович еще в 1318 году женился на княжне Марии Ярославовне витебской, и уже в 1320 г. наследовал Витебское княжение после смерти тестя. В 1325 году, после смерти луцкого князя Льва Андреевича, восточная Волынь досталась его зятю Любарту Гедыминовичу.

Таким образом, брачные связи детей Гедымина ввели литовский княжеский род в семейный круг владетельных династий в двух соседних с Литвой государствах, упрочили союзы с этими государствами и наметили политические цели, к которым должно было стремиться Великое княжество Литовское.