-- Ваше превосходительство! Господин Путилин! Явите божескую милость: разыщите моего сына! Одно подумайте -- единственный ведь он у меня, ему все дело передать, помирая, хотел. Радовал он меня нравом своим примерным, денно и нощно благодарил я Создателя за него! Ничего не пожалею: озолочу агентов ваших, миллион пожертвую на богадельни, разыщите мне только его! Усовещу я его, образумлю; может, и переменится парень. Вы -- вон ведь орел какой! Каких только дел не раскрыли! Помогите же бедному отцу!.. К вам обратился, не хочу дело предавать полицейской огласке...
И Вахрушинский нудно зарыдал тяжелым мужским рыданием.
-- Голубчик... бросьте... не надо так отчаиваться... никто, как Бог... может быть, и отыщем вашего сынка! -- взволнованно вырвалось у Путилина. -- Я сам лично приму участие в вашем деле. Вот что: сейчас я должен проехать в ваш дом и осмотреть комнату вашего сына.
Лицо красавца-старика осветилось радостной улыбкой.
-- Лошадки мои ждут меня тут. Живо предоставлю вас, благодетель, в домишко мой!
Жирное пятно
"Домишко" Силы Федоровича Вахрушинского оказался настоящим дворцом. Мы прошли анфиладой роскошно убранных комнат, сверкающих позолотой, богатством истинно купецкой складки.
Вдруг, пройдя несколько коридоров и спустившись по маленькой лестнице, мы очутились совсем в ином царстве.
Тут обстановка была серенькая, мещанско-купецкая. Пахло постным маслом, щами.
-- Это ваша черная половина? -- спросил Путилин.