-- Точно так, ваше превосходительство. А вот и комната сына моего.
В ту минуту, когда мы хотели войти в эту комнату, дверь ее быстро распахнулась и на пороге появилась фигурка седенького человека.
-- Ты что здесь делал, Прокл Онуфриевич? -- спросил его Вахрушинский.
-- Да горенку Дмитрия Силыча прибирал... -- старческим высоким голосом ответил старик, бросая на нас удивленный взгляд голубоватых выцветших глаз. И быстро скрылся в темном закоулке-коридоре.
Комната молодого Вахрушинского отличалась поразительной скромностью убранства.
Простой деревянный стол, на котором аккуратно лежали синие тетради. Над столом -- такая же простенькая полочка, на ней книги в темных переплетах. В углу -- кровать, крытая дешевым шерстяным одеялом. Иконы в углу, стул с продранной клеенкой, вот и все.
-- Ого, ваш сын -- настоящий отшельник! -- произнес Путилин, зорко оглядывая комнату-келью молодого миллионера.
-- Господи! Золото, всяческая роскошь были ему предоставлены мною. Не захотел. "Ничего лишнего, -- говорит, -- мне не надо, папаша. От прихотей грех заводится".
Путилин стал разглядывать книги, тетради. Вдруг, разглядывая одну тетрадь, он быстро повернулся к купцу-миллионеру и спросил его:
-- Скажите, пожалуйста, у вас по средам и пятницам едят постное?