Рядом с жизнерадостной Коломбиной стояла христианская мученица в белой рубашке-хитоне, опоясанной грубой веревкой; около непорочной весталки сверкала фигура вакханки с виноградным венком на голове, с кубком в руках; за огромным гладиатором шла фарфоровая куколка из vieux saxe французской маркизы.
Я прислонился к беломраморной колонне и глядел, действительно, и с удовольствием, и с интересом на эту чисто феерическую картину.
Несколько раз я различал в толпе фигуру моего великого друга.
С большой ловкостью он лавировал в этой массе замаскированных и, подобно другим, сыпал направо и налево, очевидно, шутливо-маскарадные замечания, потому что какая-то пастушка со смехом ударила по его плечу веером.
Маскарад был в полном разгаре.
Проходя мимо меня, Путилин мне шепнул:
-- Да не стой ты, как изваяние, все время у колонны. Смешайся с толпой... Еще привлечешь на себя чье-либо особенное внимание.
Я внял приказу моего друга и скоро очутился в самом маскарадном водовороте.
Запах духов, цветов и тонкой дорогой косметики заставлял кружиться голову и замирать сердце.
Мой друг стоял перед высокой, стройной женщиной, одетой Марией Стюарт.