-- В этом я не могу отказать вам, сын мой, -- все так же резко ответил монах.
-- Вот здесь, например. Уединенно и сокровенно, -- проговорил Путилин, входя в тонущую в полумраке гостиную.
Они сели на низенький, маленький диван-козетку.
-- О чем же вы хотели беседовать со мною, сын мой? -- первый нарушил молчание монах-капуцин.
-- О многом, святой отец. Мне хотелось бы спросить вас, могу ли, например, я, если бы захотел, поступить в ваш монастырь, в ваше братство?
Резкий смех вырвался из-под капюшона и из-под маски.
-- Вы как это: серьезно или же в шутку, по-маскарадному, спрашиваете?
-- Совершенно серьезно.
-- Но, послушайте, дорогой мой, не находите ли вы, что это курьезно до последней степени? Мы оба на балу-маскараде, где все в костюмах. Почему вам пришла мысль, что я действительно монах-капуцин, словом, какое-то духовное лицо? А если я -- офицер?
-- Нет, вы -- не офицер, -- твердо отчеканил Путилин. -- Офицер не может носить так ловко монашескую сутану.