-- Ну, вот и свет! -- проговорил Путилин. Он держал впереди себя небольшой фонарь. Узкая, но яркая полоса света прорезала тьму. Мы очутились в жилище страшного горбуна. Прежде всего, что поражало, -- был холодный, пронизывающе сырой воздух, пропитанный запахом отвратительной плесени.
-- Брр! Настоящая могила... -- произнес Путилин.
-- Д-да, неважное помещение, -- согласился я.
Небольшая комната -- если только это грязное, смрадное логовище можно было назвать комнатой -- было почти все заставлено всевозможными предметами, начиная от разбитых ваз и кончая пустыми жестяными банками, пустыми бутылками, колченогими табуретами, кусками материи.
В углу стояло подобие стола. На нем, как и на всем остальном, толстым слоем лежала пыль и грязно-бурая, толстая паутина. Видно было, что страшная лапа безобразного чудовища-горбуна не притрагивалась к этому годами.
Около стены было устроено нечто вроде кровати. Несколько досок на толстых поленьях; на этих досках -- куча отвратительного тряпья, служившего, очевидно, подстилкой и прикрытием уроду.
-- Не теряя ни минуты, я должен вас спрятать, господа! -- проговорил Путилин.
Он зорко осмотрелся.
-- Нам с тобой, дружище, надо быть ближе к дверям, поэтому ты лезь под этот угол кровати, а я, в последнюю минуту, займу вот эту позицию. И Путилин указал на выступ конуры, образующий как бы нишу.
-- Теперь -- и это главное -- мне надо вас, барынька, устроить. О, от этого зависит многое, очень многое! -- загадочно прошептал гениальный сыщик.