Путилин был мрачен, как никогда.
-- А этого вы не видели? -- сухо обратился он к губернскому Горону.
И он указал на закрытые ставни одного из домов, на которых мелом были начерчены кресты.
-- А что это?
-- Это грозный предвестник погрома. Держу пари, этот дом с крестами -- еврейский. Вы простите меня, но... по-моему, вы поступили очень неосторожно.
-- А именно? -- обидчиво повернулся к великому сыщику толстяк.
-- Вы чересчур уж открыто, явно обнаружили убийство... с ритуальной целью. Тут, принимая во внимание страшность обвинения... пардон! Я хотел сказать -- преступления, следовало соблюдать особую осторожность. В горючий материал надо осмотрительнее всовывать легковоспламеняющиеся вещества. Стой! -- Путилин резко осадил кучера.
Перед большой толпой простолюдинов стоял высокий человек в черной шинели и фетровой шляпе. Он, сильно размахивая руками, что-то возбужденно объяснял толпе.
Путилин быстро выскочил из кареты и подошел к человеку в черном.
-- Да, ужасное преступление! -- вслух произнес он.