-- Что я могу ответить тебе на это, Иван Дмитриевич? -- пожал я плечами. -- Я, как и ты, мы держимся одинакового взгляда на ритуальные убийства: их нет, их не может быть, ибо это идет в корне вразрез с известным отвращением иудеев к христианам. Величайший нонсенс -- допускать мысль об употреблении евреями христианской крови в качестве пасхального причастия. На мой взгляд, это -- одно из самых страшных наследий-пережитков средних веков, когда ликующее христианство в бешеном гонении "избранного народа" возвело на него такой безумно-ужасный извет. Это разгул изуверского фанатизма. Слова "кровь моя на вас и на детях ваших" извращены в смысле: кровь моя, великого пророка Нового учения, будет в вас и в детях ваших. Отсюда страшная легенда об употреблении христианской крови.
-- Я очень заинтересован этим делом, -- задумчиво произнес великий сыщик. -- Как тебе известно, мне ни разу не приходилось принимать участия в разрешении и проверке этой проклятой загадки человеческой жизни. Я сделал запрос минским властям. С минуты на минуту я ожидаю ответа.
Прошло несколько минут и Путилину подали депешу.
Я следил за выражением его лица и заметил, как он вдруг побледнел.
-- На, прочти! -- подал он мне телеграмму.
"Сегодня, в два часа дня, во дворе дома еврея Губермана, в люке выгребной ямы отыскан труп исчезнувшей Евгении Сенюшкиной. Труп девочки весь изрешечен ранами-уколами ножа. Вся кровь выпущена, очевидно, в результате заколки трупа. Губерман арестован".
Когда я прочел это, ледяной холод пробежал у меня по спине.
Я молча поглядел на великого сыщика, но сказать ему ничего не успел, так как в эту секунду дежурный агент доложил:
-- По экстренному делу, ваше превосходительство, вас домогаются видеть трое.
-- Евреев? -- быстро спросил Путилин.