-- А!-- сказалъ старикъ и пожалъ поданную ему руку.-- Дочь свояченицы -- и какая здоровая и хорошенькая! Хе! хе! Да! да!.. Но какой же именно свояченицы?
Жена его между тѣмъ распечатала письмо и, принявшись зачтеніе его, тотчасъ же накинулась на спрашивавшаго: "Какой? Вѣдь насъ всего три сестры; у младшей не можетъ же быть взрослой дочери; я уже говорила тебѣ, что это Лейпольдъ, неужели ты не слыхалъ?" Увидѣвъ, что Бригитта вытаращила глаза отъ удивленія, она сказала со злобнымъ выраженіемъ въ лицѣ:-- Что тебя удивляетъ? Старикъ право ни на что болѣе не годенъ; онъ слышитъ плохо, видитъ не хорошо и постоянно какой-то растерянный. Не знаю, что съ нимъ и дѣлать, а онъ въ этомъ положеніи какъ разъ въ такое время, когда и мнѣ самой хотѣлось бы отдохнуть.
-- Хорошо же ты рекомендуешь меня постороннимъ людямъ,-- сказалъ мужъ, взглянувъ на жену своими тусклыми глазами -- не всегда такъ было, да не всегда такъ и будетъ. Нѣтъ, не будетъ.
-- Конечно нѣтъ, сказала она.
-- А если я вамъ въ тягость, такъ я уйду... я уйду, сейчасъ уйду. Онъ съ трудомъ приподнялся съ кресла.-- Скажите только, въ тягость ли я вамъ?
-- Сиди-ка лучше спокойно -- жена снова заставила его сѣсть,-- и не говори такихъ пустяковъ.
-- Хе! хе! тебѣ бы все-таки не хотѣлось, чтобы я ушелъ!
-- Ну, да, да!
-- У тебя тамъ есть письмо?
-- Отъ сестры.