-- Кристель! Кто-то пришелъ, сказалъ женскій голосъ за перегородкой.
Послѣ этого мужской голосъ сдѣлалъ слѣдующее мужественное заявленіе: "Я теперь не выйду; посмотри-ка ты, кто пришелъ".
Дверь перегородки отворилась, и изъ нея вышла женщина, съ ребенкомъ на рукахъ. Это была несомнѣнно сама городская тетка.
-- Что вамъ угодно?
-- Вы госпожа Цейдельгуберъ?
-- Да.
-- Такъ позвольте поцѣловать вашу ручку. Я Бригитта Лейпольдъ изъ Зебенсдорфа. Вѣдь мы съ вами состоимъ въ родствѣ. Поклонъ вамъ отъ госпожи письмоводительницы Брукнеръ. А вотъ и письмо отъ нея.
Госпожа Цейдельгуберъ была по видимому не совсѣмъ пріятно поражена ссылкою на ея родственныя отношенія къ дѣвушкѣ; ее, какъ видно, смущало неожиданное появленіе въ ея домѣ свидѣтельницы ея счастья и благоденствія. Она передала однако ребенка на руки подмастерья, взяла письмо сестры своей, подошла къ газовому рожку, пламя котораго неровно колыхалось, и внимательно прочитала письмо. Бригитта съ полнымъ состраданіемъ отнеслась къ огню, которому вѣроятно было очень трудно горѣть въ этой душной комнатѣ, гдѣ сама она съ трудомъ переводила дыханіе. Она нашла, что любой деревенскій башмачникъ -- за исключеніемъ только газоваго освѣщенія -- живетъ не хуже городскаго и что одного газу еще мало, чтобъ содержать фабрику обуви.
Башмачница, прочитавъ письмо до конца, подала пріѣзжей племянницѣ руку, любезно взяла у нея узелъ, отворила дверь, ведущую за перегородку, и сказала: "Войди".
Помѣщеніе за перегородкою было занято кроватью и кое-какою, весьма жалкою домашнею утварью. Бригитта застала тамъ маленькаго человѣка, въ кожаномъ фартукѣ, и мальчика лѣтъ шести, который при видѣ ея оробѣлъ и убѣжалъ въ магазинъ.