-- Ахъ, Боже мой! Онъ еще ребенокъ, замѣтила тетушка.
-- Такъ вы дурно его воспитываете и не увидите отъ него ничего хорошаго, если будете позволять ему нападать на людей съ тѣмъ, что ему попадется подъ руку.
-- Ну, ну!-- пробормоталъ мастеръ,-- съ подмастерьемъ что церемониться!
-- Вотъ какъ! Неужели вы можете отвѣчать передъ вашей совѣстью и передъ родителями мальчика за то, что вы, вмѣсто честнаго обученія его вашему ремеслу, держите его въ вашемъ домѣ не лучше собаки, отдаваемой на истязаніе дѣтямъ? Стыдитесь; я моему ребенку не позволила бы и съ животнымъ обращаться такъ безчеловѣчно.
-- Это вашъ мужицкій взглядъ, грубо сказалъ мастеръ.
Но мать дала своему дѣтищу нѣсколько пинковъ и увела его за перегородку. Мальчишка какъ будто удивился такому обращенію и усмотрѣлъ въ немъ не наказаніе, а совершенно новый взглядъ на его невинную забаву. Онъ конечно тотчасъ догадался, кому обязанъ полученными шлепками и, обратившись къ Бригиттѣ, высунулъ ей языкъ.
Она съ досадою отвернулась и сказала тономъ, изъ котораго ясно было видно, что она относится къ планамъ своей тетушки не безъ предубѣжденія:
-- Возвратимся однако къ тому, о чемъ прежде говорили. Чему же именно я могу у васъ научиться?
-- Всему, что тебѣ нужно, чтобы исполнять твою службу,-- ласково сказала жена мастера.-- Я сама нѣсколько лѣтъ была кухаркою въ большомъ домѣ, а потомъ и замужъ вышла.
Мастеръ потвердилъ эти слова кивкомъ и многозначительно улыбнулся, глядя на племянницу, какъ бы желая дать ей понять, что она и сама не догадывается, какую пользу можетъ принести ей пребываніе въ этомъ домѣ.