-- Объ этомъ ему самому, кажется, всего лучше было бы знать!
-- Какъ пріятно всюду и вездѣ встрѣчать неизмѣнную учтивость въ обращеніи, которая можетъ до крайности избаловать человѣка!.. Густавъ, будь такъ добръ, пойдемъ со мной, я имѣю сказать тебѣ два слова.
-- Господи помилуй! Не случилось ли дома какаго нибудь несчастія?
-- Послѣ твоего отъѣзда?.. Нѣтъ.
-- Такъ объясни же мнѣ...
-- Объясненія прійдутъ въ свое время, а прежде всего мнѣ слѣдуетъ сдѣлать тебѣ нѣсколько вопросовъ. Я вижу тамъ въ сторонѣ маленькій, уединенный садикъ. Пойдемъ туда, тамъ никто не помѣшаетъ намъ переговорить по душѣ.
Молодой человѣкъ молча послѣдовалъ за своимъ отцемъ.
-- Скажи пожалуйста,-- началъ старикъ,-- изъ-за чего собственно тебѣ вздумалось снова уѣзжать отсюда? Въ первый и во второй разъ ты уѣзжалъ по дѣламъ -- (онъ движеніемъ руки остановилъ сына, попытавшагося перебить его) -- не увѣряй меня, ради Бога, что и теперь тебя призываютъ куда нибудь дѣла. Миттровицеръ только что былъ у насъ, онъ ничего не знаетъ о твоемъ отъѣздѣ.
-- Какъ? Миттровицеръ?
-- Да, онъ самъ. Значитъ, побудительной причиной твоего новаго путешествія можетъ быть развѣ только самое частное, лично тебя касающееся дѣло. На время твоего отсутствія, и только на этотъ срокъ, мы наняли для ухода за твоимъ ребенкомъ извѣстную тебѣ дѣвушку, Гитту, и теперь твоя мать увѣряетъ меня, что ты снова удаляешься только для того, чтобы она могла остаться. Могу ли я раздѣлить это мнѣніе?