-- Ну, теперь все ясно. Я такъ и думалъ, что рѣчь идетъ именно о ней, потому что ни здѣсь, ни въ окрестностяхъ нѣтъ другой дѣвушки, которую можно было бы смѣшать съ нею. Но лучше спросить два раза, чѣмъ одинъ разъ перепутать. Каково! каково!-- (Старикъ умолкъ и сконфуженно опустилъ глаза; когда же онъ снова поднялъ голову, взглядъ его злобно скользнулъ по сидѣвшему противъ него молодому человѣку). Вотъ что! Вы вѣдь вѣрно человѣкъ состоятельный и получаете хорошій доходъ съ своего имѣнія, дѣвушка же безприданница, если не считать жалкую избенку и пару незначительныхъ луговъ, которые достанутся ей послѣ смерти матери. Но стоить ли и говорить объ этомъ, когда у другой стороны такое хорошее состояніе?
-- Я знаю, что она бѣдная дѣвушка.
-- Ну, да, да, бѣдность не порокъ, и за это никого нельзя винить; я упомянулъ объ этомъ только потому, что счелъ своимъ долгомъ разъяснить вамъ этотъ вопросъ. Бѣдна-то она бѣдна, но если бы въ этомъ только заключалась вся бѣда, то ваше дѣло можно было бы легко уладить; но вѣдь она кромѣ того простая деревенская дѣвушка, а вы дворянскаго рода!
-- Я тоже простой человѣкъ.
-- Ну, если вы сами это утверждаете, то я долженъ этому вѣрить. Но что кажется простымъ и скромнымъ въ городѣ, то является совсѣмъ инымъ въ деревнѣ. Я бы вамъ совѣтовалъ еще подумать надъ этимъ. Есть старинная пословица, которую не слѣдуетъ упускать изъ виду; свой своему по неволѣ другъ.
-- Если я этимъ не смущаюсь -- возразилъ Густавъ,-- то и вамъ, г. бургомистръ, безпокоиться объ этомъ, мнѣ кажется, нечего. Хорошая старинная пословица намекаетъ вѣдь только на чисто наружную обстановку и внѣшнія условія жизни, на которыя я, откровенно говоря, весьма мало обращаю вниманія. Вообще же не подходящія другъ къ другу вещи, какъ глупость и умъ, добро и зло, очень рѣдко сходятся, а если это и случается, то въ такомъ случаѣ онѣ не подходятъ подъ вашу пословицу, и потому предоставляйте имъ справляться между собой, какъ имъ будетъ угодно. Если же оставить въ сторонѣ внѣшнія условія, то не найдется, можетъ быть, на свѣтѣ двухъ людей, созданныхъ одинаковымъ образомъ, и потому всего важнѣе искать соглашенія въ этихъ двухъ пунктахъ (онъ указалъ на голову и на сердце); когда же мысли и чувства у обѣихъ сторонъ одинаковы, то даже внѣ брака люди могутъ сойтись такъ, какъ только можно желать этого на нашемъ свѣтѣ.
-- Ого!-- засмѣялся бургомистръ.-- Краснорѣчіемъ не проймешь бѣдняка! какъ говоритъ знакомый мѣдникъ въ сосѣднемъ мѣстечкѣ. Онъ не раздѣляетъ вашего взгляда, онъ завидуетъ богатымъ, жалѣетъ о бѣдныхъ и не можетъ понять, почему есть люди счастливѣе его, и другіе, которымъ вовсе не везетъ въ жизни. Если бы свѣтъ создалъ онъ, то населилъ бы его только мѣдниками, а о томъ, что котловъ, сдѣланныхъ этими мѣдниками, никто бы больше не покупалъ и въ этомъ мірѣ мѣдниковъ происходилъ бы только постоянный, никому не нужный, оглушительный шумъ, объ этомъ то онъ и не подумалъ.
-- Смѣю просить васъ, г. бургомистръ, возвратиться къ дѣлу, которое для меня по крайней мѣрѣ имѣетъ большое значеніе. Если вы что нибудь имѣете противъ моего краснорѣчія, какъ вы говорите, или вообще желаете сообщить мнѣ что нибудь, то потрудитесь высказаться.
Бургомистръ почесалъ себѣ голову:-- Вы правы, совершенно правы, мои слова были не кстати. Но какъ только я вспоминаю объ этомъ преобразователѣ міра, то онъ такъ меня забавляетъ, что я всегда предполагаю то же дѣйствіе рѣчей его и на другихъ. Ну, не сердитесь же! Его слова: "краснорѣчіемъ не проймете бѣдняка" я привелъ вѣдь безъ дурнаго умысла; я вижу, какъ вы твердо держитесь вашего намѣренія, и полагаю, что не легко было бы уговорить васъ отказаться отъ него, а потому мало по малу пришелъ къ заключенію, что краснорѣчіе можетъ вліять на людей благороднаго сословія. Попытаюсь же теперь поговорить съ вами, хотя въ сущности я далеко не мастеръ хорошо говорить.
-- Развѣ вы имѣете какой нибудь поводъ отговаривать меня отъ этого брака?