Кто бы могъ ожидать этого отъ молодой дѣвушки? Кому бы это могло только прійти въ голову? Эта мысль неотступно вертѣлась въ его головѣ, осаждала мозгъ его; онъ ее не столько сознавалъ, сколько чувствовалъ. Онъ нѣсколько разъ громко вздохнулъ и всякій разъ послѣ этого разражался короткимъ, глухимъ смѣхомъ.
При этихъ звукахъ дама также аккуратно всякій разъ сильно вздрагивала.
-- Но, Боже мой! въ полголоса проговорила она наконецъ.
-- Осмѣлюсь замѣтить вамъ,-- обратился молодой человѣкъ къ путешественницѣ, которая безпокойно оглядывалась, какъ бы желая призвать себѣ кого нибудь на помощь,-- что въ вывѣшенномъ здѣсь объявленіи отъ правленія желѣзной дороги, никому не воспрещено громко выражать свои чувства.-- И онъ снова испустилъ глубокій вздохъ, за которымъ неизмѣнно послѣдовалъ и злобный смѣхъ.
-- Но вѣдь это ужасно! произнесла дама.
Долго выдерживала она, но на третьей станціи подозвала кондуктора, велѣла ему перенести ея вещи въ другой вагонъ и объявила, что здѣсь оставаться нѣтъ никакой возможности. Выйдя на площадку, она еще разъ оглянулась и бросила недовольный взглядъ на продолжавшаго спокойно сидѣть на своемъ мѣстѣ Фишера.
Густавъ былъ очень радъ, что остался одинъ. Поѣздъ помчался дальше; стоялъ чудный день, и мѣстность была до крайности живописна; но молодой человѣкъ ничего этого не замѣчалъ. Изъ окна перваго купэ сосѣдняго вагона высунулъ голову юный туристъ и съ неподдѣльнымъ восторгомъ любовался разнообразными и богатыми картинами, мелькавшими передъ его глазами.
Густавъ продолжалъ вздыхать теперь еще громче прежняго, такъ какъ не считалъ нужнымъ хоть сколько нибудь стѣснять себя.
-- Кто бы могъ это подумать? Эта дѣвушка, которая умѣетъ притвориться такою сердечною, откровенною, честною и добросовѣстною! И все таки -- все таки -- ...фи, что за гадость! Если бы еще можно было явиться въ собственныхъ глазахъ и въ глазахъ свѣта въ ореолѣ трагическаго отчаянія вслѣдствіе несчастной страсти,-- какъ благородный олень убѣжать въ чащу лѣса со стрѣлой въ груди!... Но играть роль глупо попавшейся на приманку рыбы, биться въ водѣ и наконецъ сорваться съ крючка съ разорванными жабрами -- это уже просто смѣшно, и даже унизительно!... Бѣднякъ упускалъ при этомъ изъ виду, какъ мало виновата была приманка, особенно въ томъ, что рыба на нее польстилась. Отступить передъ толстоногимъ парнемъ съ потными руками и безсмысленно выпученными глазами; пойти по его слѣдамъ, обожать тамъ, гдѣ онъ... Что за срамъ! Тьфу!
Туристъ въ сосѣднемъ вагонѣ испустилъ тихое проклятіе.