Все видимое создалъ Богъ и далъ сіе людямъ въ упокоенію и наслажденію, но далъ имъ и законъ правды. Со времени же Христова пришествія Богъ требуетъ иного плода и иной правды: чистоты сердца, благой совѣсти, полезныхъ рѣчей, честныхъ и добрыхъ помышленій, и всего того, въ чемъ преуспѣваютъ святые. Ибо, говоритъ Господь: аще не избудетъ правда ваша паче книжникъ и фарисей, не можетъ внити въ царствіе небесное (Mѳ. 5, 20) {Бес. 18, стр. 184.}, потому что фарисеи, слѣпотствуя умомъ, очищаютъ внѣшнія, сткляницы (Мѳ. 23, 25), какъ и нынѣ подобные имъ новые фарисеи неискуснымъ умомъ, украшая внѣшняго Человѣка, сами себя оправдываютъ {Посл. стр. 422.}, уподобляются гробамъ поваленнымъ: снаружи они раскрашены и убраны, а внутри полны мертвыхъ костей, великаго зловонія и нечистыхъ духовъ, мертвы предъ Богомъ и покрыты всякою срамотою {Бес. 43, стр. 361.}. Если не будутъ украшать насъ смиренномудріе, простота и благость, то никакой не принесетъ намъ пользы молитвенная наружность {Слов. 1, гл. 9, стр. 456.}. Кто приходитъ къ Богу и дѣйствительно желаетъ быть послѣдователемъ Христовымъ, тотъ долженъ приходить съ тою цѣлію, чтобы перемѣниться, измѣнить прежнее свое состояніе и поведеніе, показать себя лучшимъ и новымъ человѣкомъ, не удержавшимъ въ себѣ ничего Изъ свойственнаго человѣку ветхому. Ибо сказано: "аще кто во Христѣ, нова тварь" (2 Кор. 5, 17) {Бес. 44, стр. 368.}. Истинные христіане отличаются отъ всего человѣческаго рода {Стр. 56.}. У христіанъ -- свой міръ, свой образъ жизни, и умъ, и слово, и дѣятельность свои; инаковы же и образъ жизни, и умъ, и слово, и дѣятельность у людей міра сего. Иное -- христіане, иное -- міролюбцы; между тѣми и другими разстояніе велико {Бес. 6, стр. 53.}. Поэтому отличіе христіанъ состоитъ не во внѣшнемъ видѣ и не въ наружныхъ образахъ, какъ многіе думаютъ, что въ этомъ вся разность, и что самые христіане различаются между собою внѣшнимъ видомъ и образомъ. И вотъ они и умомъ и разумѣніемъ уподобляются міру: у нихъ, какъ и у всѣхъ прочихъ людей, то же колебаніе и неустройство помысловъ, тѣ же невѣріе, смятеніе, смущеніе, боязнь. Хотя отличаются они отъ міра наружнымъ видомъ и мнѣніями, также нѣкоторыми внѣшними заслугами, однакоже въ сердцѣ и умѣ связаны земными узами, не пріобрѣли сердцу своему упокоенія отъ Бога и небеснаго духовнаго міра, потому что не взыскали и не увѣровали, что сподобятся сего отъ Бога. Обновленіемъ ума, умиреніемъ помысловъ, любовію и небесною приверженностію ко Господу отличается новая тварь -- христіанинъ {Тамъ же, стр. 56--57.}. И лицезрѣніе земнаго царя вожделѣнно всякому человѣку. Кто ни приходитъ въ царственный городъ, всякому желательно хотя взглянуть только на лѣпоту его, или на убранство одеждъ, или на великолѣпіе порфиры, на красоту разновидныхъ жемчуговъ, на благолѣпіе діадемы, на драгоцѣнность царскихъ его отличій. Развѣ только живущіе духовно не высоко цѣнятъ сіе, потому что опытно извѣдали иную небесную и неплотскую славу {Тамъ же.}. А людямъ міра сего, имѣющимъ въ себѣ духа міра, весьма вожделѣнно увидѣть земнаго царя, особливо же во всемъ его благолѣпіи и во всей славѣ {Тамъ же, см. также стр. 516.}. Если же людямъ плотскимъ такъ вождедѣнно лицезрѣніе царя смертнаго, то не тѣмъ ли паче много любезно лицезрѣніе царя безсмертнаго {Слово 4, гл. 21.}. Люди, на которыхъ уканула оная роса Духа божественной жизни и уязвила сердце божественною любовію къ небесному Царю -- Христу, тѣмъ паче привязуются къ оной красотѣ {Бес. 5, стр. 58.}. Они отдаются въ плѣнъ вожделѣнію и любви, всецѣло устремясь ко Христу, и вожделѣваютъ улучить тѣ неизглаголанныя блага, какія созерцаютъ духомъ, и ради его ни во что вмѣняютъ всякую красоту, и славу, и благолѣпіе, и честь, и богатство царей и князей {Тамъ же.}.

Порокъ ласкаетъ и манитъ душевную волю мірскими пожеланіями и плотскими удовольствіями. Такъ уготовляется любодѣяніе, такъ татьба, такъ любостяжаніе, такъ тщеславіе, такъ и всякое, какое бы то ни было, худое дѣло {Слов. 4, стр. 519.}. Что возлюбилъ человѣкъ въ мірѣ, то и обременяетъ умъ его, овладѣваетъ имъ и не позволяетъ ему собраться съ силами. Отъ этого зависитъ и равновѣсіе и склоненіе, и перевѣсъ порока; симъ испытывается весь родъ человѣческій, испытываются всѣ христіане, живущія въ городахъ или въ горахъ, или въ обителяхъ, или въ поляхъ, или въ мѣстахъ пустынныхъ; потому что человѣкъ уловляемый собственною своей волею, начинаетъ любить что-нибудь; любовь его связывается чѣмъ-нибудь и не всецѣло уже устремлена къ Богу. Напримѣръ, иный возлюбилъ имѣніе, а иный -- золото и серебро, иный же -- многоученую мірскую мудрость для славы человѣческой; иный возлюбилъ начальство, иный -- славу и человѣческія почести, иный -- гнѣвъ и досаду; любитъ же это потому самому, что быстро предается страсти; иный -- любитъ безвременныя сходбища, а иный -- ревность; иный весь день проводилъ въ разсѣяніи и удовольствіяхъ; иный обольщается праздными помыслами; иный для человѣческой славы любитъ быть какъ бы законоучителемъ; иный услаждается недѣятельностію и нерадѣніемъ; иный привязанъ къ одеждамъ и рубищамъ; иный предается земнымъ попеченіямъ; иный любитъ сонъ или шутки, или сквернословія. Чѣмъ привязанъ кто къ міру, малымъ или великимъ, то и удерживаетъ его и не позволяетъ ему собраться съ силами {Бес. 5, стр. 63--64.}. Христіанамъ предлежитъ двоякая брань и двоякая борьба: во-первыхъ, съ вещами, которыя видимы этимъ глазомъ, потому что онѣ раздражаютъ, растрогиваютъ и вызываютъ душу пристращаться къ нимъ и услаждаться ими; а во-вторыхъ -- съ началами и властями страшнаго міродержателя {Слов. 6, гл. 20, стр. 563.}, о которыхъ сказалъ Апостолъ: нѣсть наша брань къ крови и плоти, но къ началамъ и влаетемъ, къ міродержателемъ тмы вѣка сего (Еф. 6, 12) {Бес. 21, стр. 227.}.

Господь, преподавъ многія заповѣди о любви, повелѣлъ искать правды Божіей, ибо зналъ, что она -- матерь любви. Невозможно спастись иначе, какъ токмо чрезъ ближняго, какъ и заповѣдалъ: отпустите, и отпустятся вамъ, Это духовный законъ, написанный въ сердцахъ вѣрныхъ {Бес. 37, стр. 336.}. Посему, исполняющіе законъ духовно и соразмѣрно сему, причастные благодати, любятъ не только благодѣтелей, но даже хулителей и гонителей {Тамъ же, стр. 336--337.}. Любя другъ друга, для взаимнаго блага, не бойтесь ни смерти, ни другаго какого наказанія, но тѣмъ же путемъ, какимъ ходилъ среди насъ Спаситель, и вы, идя къ Нему, какъ бы въ единомъ тѣлѣ и единою душею поспѣшайте къ вышнему званію, любя Бога и другъ друга {Посл. стр. 485.}. Братія должны пребывать другъ съ другомъ въ великой любви. Молятся ли они, или читаютъ Писаніе, или занимаются какою работою,-- въ основаніе да полагаютъ любовь другъ къ другу {Бес. 3, стр. 22.}. Какъ членовъ тѣлесныхъ много, и они составляютъ одно тѣло, и взаимно помогаютъ другъ другу и каждый членъ исполняетъ собственное свое дѣло, сверхъ того, глазъ смотритъ за цѣлое тѣло и рука работаетъ за всѣ члены, и нога ходитъ, нося на себѣ всѣ части тѣла, а иный членъ состраждетъ другимъ,-- такъ пусть будутъ и братія между собою {Бес. 3, стр. 23.}. Не надобно ничего пріобрѣтать или называть своею собственностію, отдѣляя отъ общаго, кромѣ одежды, покрывающей тѣло. Ибо, если кто ничего этого не имѣетъ у себя, не совлечется житейской о себѣ заботой, то будетъ попечительнымъ объ общей потребности и усердно, съ удовольствіемъ и надеждою станетъ выполнять приказанное начальствующими, какъ доброжелательный и простодушный рабъ Христовъ, преданный тому, что служитъ къ общей потребности братіи. Сего требуетъ и къ сему увѣщеваетъ Господь, говоря: "кто изъ васъ хочетъ быть первымъ и вящшимъ, тотъ пусть будетъ изъ всѣхъ послѣднимъ, для всѣхъ слугою, для всѣхъ рабомъ" (Мѳ. 20, 27, 28) {Посл. стр. 431--432.}.

Христіанство не есть что-нибудь маловажное; оно -- великая тайна. Познай же свое благородство, а именно, что призванъ ты въ царское достоинство, что ты -- родъ избранъ, священіе и языкъ святъ (1 Петр. 2, 9). Тайна христіанства необычайна для міра сего. Видимая слава и богатство царя суть нѣчто земное, тлѣнное, преходящее; а то царство и то богатство -- божественны, небесны, славны, никогда не прекращаются {Бес. 27, стр. 271.}. Міръ страждетъ недугомъ порока и не знаетъ того. Есть нечистый огнь, который воспламеняетъ сердце, пробѣгаетъ по всѣмъ венамъ и побуждаетъ людей къ непотребству и къ тысячамъ злыхъ дѣлъ. Отрасти суть горящій огненный пламень и разженныя стрѣлы лукаваго {Бес. 15, стр. 176--177.}. Всякая страсть, дѣйствующая въ душѣ, есть идолъ {Посл. стр. 424.}. Какъ огнь золотымъ сосудамъ далъ образъ, и стали они идоломъ, такъ и Господь, соображаясь съ произволеніемъ вѣрныхъ и добрыхъ душъ, согласно съ ихъ волею, еще нынѣ производитъ въ душѣ Свой образъ. Но какъ тѣла ихъ въ настоящее время еще тлѣнны, мертвенны и удоборазрушимы, такъ и помыслы нѣкоторыхъ растлѣны сатаною, мертвы для жизни и погребены въ тинѣ и землѣ, потому что душа ихъ погибла. Посему, какъ израильтяне ввергли золотые сосуды въ огнь, и стали они идоломъ, такъ и нынѣ человѣкъ предалъ пороку чистые и прекрасные помыслы, и они погребены въ грѣховной тинѣ и стали идоломъ {Бес. 11, стр. 110.}. Подлинно, не пріобрѣли еще мы простоты нравовъ и свѣтлости ума. Не воспріяли еще мы на себя подобія Господня и не сдѣлались причастниками Божественнаго естества. Не носимъ еще въ себѣ образа небеснаго и не сдѣлались сообразными славѣ Его. Не стали еще мы покланяться Богу духомъ и истиною, потому что въ мертвенномъ тѣлѣ нашемъ царствуетъ грѣхъ. Не стали мы еще храмомъ Божіимъ и обителью Духа Святаго, потому что донынѣ, по стремленію своему къ страстямъ, мы -- храмъ идольскій. И выражая все сіе въ совокупности, мы н е родъ избранъ, не царское священіе, не языкъ святъ, не люди обновленія (1 Пет. 2, 9) {Бес. 25, стр. 243--245.}. Ибо нѣтъ никакого общенія свѣту ко тмѣ, ни сложенія церкви со идолы (2 Кор. 6, 15--16). Посему признай себя храмомъ Божіимъ и старайся не изображать въ сердцѣ своемъ мысленныхъ идоловъ. Храмъ Божій святъ, не имѣетъ скверны или порока или нѣчто отъ таковыхъ (Еф. 5, 27) {Посл. стр. 424.}. Прежніе іереи, левиты и учители не могли уврачевать душу приношеніемъ даровъ и жертвъ, даже не способны были уврачевать и себя самихъ, потому что иксами обложены были немощію. Господь же, показывая немощь тогдашнихъ врачей, сказалъ: "всяко речете Мы притчу сію: врачу, исцѣлися самъ" (Лук. 4, 23) {Бес. 44, стр. 369--370.}. Христосъ, истинный архіерей грядущихъ благъ, снисходя къ душамъ, прокаженнымъ грѣховною проказою, входитъ въ тѣлесную ихъ скинію, врачуетъ и исцѣляетъ страсти, и тогда уже душа можетъ войти въ Небесную Церковь Святыхъ Истиннаго Израиля {Стр. 371.}.

Изреченія, избранныя изъ словъ и бесѣдъ Макарія Египетскаго.

1. Приступающему ко Господу надлежитъ прежде всего, даже противъ воли сердца, принуждать себя къ добру; надлежитъ принуждать себя къ любви, если кто не имѣетъ любви; принуждать себя къ кротости, если не имѣетъ кротости (стр. 215).

2. Ангельскій языкъ и пророчество, и всякое видѣніе, и дарованіе исцѣленій въ сравненіи съ любовію ничто (стр. 477).

3. Всякій да пріучаетъ себя, сколько можно, быть милостивымъ, добрымъ, милосерднымъ, благимъ, какъ говоритъ Господь: "будите добры и благи, якоже и Отецъ вашъ небесный милосердъ есть" (Лук. 6, 36), (стр. 214).

4. Всѣ добродѣтели между собою связаны какъ звенья въ духовной цѣпи, одна отъ другой зависитъ (стр. 348).

5. Душа, которая не имѣетъ въ себѣ небеснаго образа Божественнаго свѣта, то-есть жизни души, дѣлается какъ бы не имѣющею цѣны и вовсе отверженною (стр. 303).