Послѣ обѣда, противъ обыкновенія, Аксёна не взялся за топоръ, метлу или лопату, а сказалъ сестрѣ:
-- Пойдемъ-ка, поищемъ рыжиковъ... Я мѣстечко высмотрѣлъ... Тащи кузовки...
Глаша восторженно завизжала и побѣжала за кузовками.
-- А ты, тетенька, поуберись тутъ... Мы къ ужину грибовъ тебѣ принесемъ...
Матрена сама охотно побѣжала бы за рыжиками и потому съ неудовольствіемъ приняла распоряженіе Аксёны.
-- Нашли тоже праздникъ по грибы идти... Около дома не убрано... Я убирать не стану... У меня и въ избѣ работы вдосталь!-- сердито проворчала она, глаша тревожно перевела глаза съ Матрены, которая съ сердцемъ швырнула ухватъ въ сторону, на брата... Но Аксёна точно и не замѣтилъ раздраженія тетки Матрены и, взявъ сестру за руку, вышелъ съ нею изъ избы...
Давно Глашѣ не было такъ весело, давно, съ самой смерти бабки Арины, не болтала она такъ непринужденно.
Мѣстечко, намѣченное Аксёной, оказалось дѣйствительно полнымъ-полно рыжиками. Дѣти съ одинаковымъ усердіемъ ползали, подбирая плотно прильнувшіе къ землѣ крѣпенькіе рыжики, пока оба кузовка не наполнились. Братъ и сестра присѣли отдохнуть на пригорокъ.
Аксёна задумался. Глаша, посматривая на брата, тоже замолкла, разбирая собранные въ ржаномъ полѣ васильки и макъ.
-- А что, Глашутка, не уйти ли намъ вовсе отсюда?-- заговорилъ вдругъ Аксёна.