РОМАНЪ.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
I.
На одной изъ главныхъ улицъ губернскаго города П., между желтыми и бѣлыми домами, выдѣлялся довольно большой домъ съ мезониномъ и колоннами, окрашенный въ блѣдно-розовую краску. Небольшой палисадникъ, засаженный густыми акаціями, отдѣлялъ его отъ улицы. Лѣтомъ палисадникъ этотъ придавалъ уютный видъ розовому дому, и привѣтливо свѣтились чистыя, прозрачныя окна сквозь кружевную зелень. Нерѣдко въ теплые, лѣтніе вечера раскрывались они, и веселый говоръ, смѣхъ и пѣніе доносились тогда до прохожихъ. Но въ настоящую минуту глубокая грязь покрывала плохо-мощеную улицу, и двойныя рамы не пропускали веселый шумъ. Тѣмъ не менѣе розовый домъ не казался поэтому мрачнымъ или уединеннымъ. У крыльца стояло двое пролётокъ, а въ уютной гостиной по обыкновенію раздавались фортепьянные звуки и слышался тихій, задушевный разговоръ, прерываемый порой задушевнымъ смѣхомъ.
Хозяйка дома, Любовь Гавриловна Берновичъ, полулежала на кушеткѣ, обтянутой голубымъ репсомъ. Свѣтло-сѣрый пеньюаръ съ голубой отдѣлкой облекалъ пышныя формы; мягкими складками красиво спускался онъ на коверъ, не скрывая маленькую полненькую ножку, обутую въ наиизящнѣйшій башмачокъ.
Любовь Гавриловна, несмотря на полновѣсныя сорокъ лѣтъ, была еще весьма и весьма хорошенькая женщина. Мужчины за тридцать, хотя и отдавали полную справедливость ея красотѣ и при случаѣ не прочь были пріударить за ней,-- между собой считали ее плодомъ нѣсколько переспѣлымъ. Юношамъ же этотъ плодъ казался тѣмъ болѣе сочнымъ и привлекательнымъ.
И дѣйствительно, Любовь Гавриловна была очень привлекательна. Шелковистые, пепельнаго цвѣта волосы пушистыми банд о обрамляли бѣлый, гладкій лобъ и, казалось, не утратили еще ни густоты, ни мягкаго лоска юности; томно-задумчиво смотрѣли синіе глаза изъ-подъ темныхъ бровей, а алыя, сочныя губы подчасъ еще напрашивались на сравненіе съ кораллами, вишнями и роговыми лепестками. Правда, все это не обходилось безъ нѣкоторыхъ прикрасъ. Притиранія, пудры, косметическіе карандаши играли немаловажную роль въ сглаживаніи неизбѣжной желтизны и морщинокъ, но всѣ эти невинныя средства только увеличивали обаяніе природной красоты.
Кромѣ красоты, щедрая природа одарила ее еще другой чертой, приковывавшей въ ней беззавѣтно всѣ юныя мужскія сердца. Любовь Гавриловна была мягка, необычайно мягка, безгранично мягка. Она не любила ничего рѣзкаго, порывистаго, угловатаго; терпѣть не могла никакихъ горячихъ споровъ, на которые мы, русскіе, такъ способны. Если какъ-нибудь невзначай легкая, шутливая болтовня коснется вдругъ предмета, за-живо затронувшаго кого-нибудь изъ присутствующихъ и повлечетъ за собой легкое преніе, Любовь Гавриловна, подобно дрессированному коню, заслышавшему музыку, навостритъ хорошенькія ушки и какъ-разъ во-время явится примирительницей между спорящими. Шутливымъ, остроумнымъ словомъ смягчала она рѣзкое выраженіе одного, ласковымъ взглядомъ останавливала порывъ негодованія другого,-- и спорящіе, сами того не замѣчая, переходили въ мягкое, объективное настроеніе, а въ маленькой, голубой гостиной воцарялось прежнее прекраснодушіе.
Мягкости Любовь Гавриловны подчинялись, правда, почти исключительно одни мужчины. Женщины какъ-то недолюбливали ее. Онѣ увѣряли, что она лицемѣрка и кокетка первой руки -- и мужчины потому только льнутъ къ ней, что она умѣетъ завлекать, ловко польстивъ самолюбію каждаго. Любовь Гавриловна не очень-то обращала вниманіе на мнѣніе дамъ. По ея мнѣнію, съ барынями можно говорить только о тряпкахъ да о любовныхъ интригахъ. Сплетенъ же она не любила, говоря, что ее нисколько не интересуютъ городскія событія и скандалы.
Но, несмотря на это полное равнодушіе, ей всегда было первой извѣстно все, что происходило въ городѣ и особенно среди ея знакомыхъ. Надо полагать, что объ этихъ новостяхъ она узнавала по необходимости и помимо собственнаго желанія. Интересуясь душевнымъ настроеніемъ юныхъ и неюныхъ друзей, она, какъ заботливый докторъ, любила уяснять себѣ все, что могло произвести на нихъ впечатлѣніе и нарушить ихъ душевное спокойствіе. Никто не умѣлъ такъ нѣжно проникать въ душу, никто не умѣлъ такъ мѣтко схватывать основныя черты человѣческаго характера! Юноша, вновь представленный Любови Гавриловнѣ, какъ-бы въ первый разъ въ жизни раскрывалъ глаза на свои достоинства. Ему становилось ясно, что въ немъ живутъ необыкновенныя силы, доселѣ еще не сознанныя и никѣмъ не оцѣненныя. Любовь Гавриловна первая поняла, узнала, оцѣнила его -- и какъ же послѣ этого не относиться къ ней съ безусловной откровенностью!