-----
Нѣсколько мѣсяцевъ прошло послѣ описаннаго бала. Снѣгъ и трязь уступили мѣсто густой пыли; деревья зазеленѣли, и ярко запестрѣли бальзамины и гераніи въ маленькомъ палисадникѣ Ирины Петровны.
Теплый вечерній воздухъ вольно входить въ раскрытыя окна и наполняетъ благоуханіемъ маленькую пріемную. На кругломъ столѣ передъ турецкимъ диваномъ громко шипитъ ярко вычищенный самоваръ; разныя печенья, варенья, сласти, разставленныя на узорчатой скатерти, показываютъ, что Ирина Петровна ожидаетъ гостей. Ирина же Петровна не сидитъ, но обыкновенію, за своемъ любимомъ креслѣ у окна, не спѣшить окончить важную работу, но, крѣпко сжимая крошечныя ручки, безпокойно ходить взадъ и впередъ по комнатѣ. Она будто постарѣла въ эти послѣдніе мѣсяцы, волосы ея посѣдѣли, маленькое личико осунулось. По временамъ она подходила къ столу и съ озабоченнымъ видомъ переставляла блюдечки и тарелочки съ одного мѣста на другое, но, повидимому, она дѣлала это безсознательно, машинально. Мысли ея, казалось, были далеко; сухіе воспаленные глаза выражали тревогу. Переставивъ блюдечки, она снова принималась ходить, и снова судорожно сжимала руки.
Легкіе, торопливые шаги послышались на улицѣ; калитка щелкнула, и черезъ нѣсколько секундъ въ комнату вбѣжала Надя.
-- Вотъ и я!-- вскричала она запыхавшимся голосомъ, поспѣшно обнимая тетку.-- Ты меня ждала? Я никакъ не могла уйти раньше!
Надя быстро сбросила шляпу и стащила перчатки.
-- Вотъ какъ!-- У тебя уже чай готовь и всякія прелести заготовлены! Балуешь ты меня, тетя! Пожалуй, ты меня такъ избаловала, что я сдѣлаюсь несносной капризницей у себя въ домѣ... Ну, что-жъ ты не садишься, тетя?...
Надя проговорила все это торопливо, отрывисто и, не дожидаясь отвѣта тетки, тотчасъ же принялась наливать чай. Въ ней тоже произошла перемѣна въ эти нѣсколько мѣсяцевъ. Она похудѣла и казалась старше на видъ. Спокойныя, тихія движенія ея сдѣлались нервными, лихорадочными; щеки горѣли неестественнымъ румянцемъ, а голосъ звучалъ какъ-то рѣзче прежняго.
Ирина Петровна тихо опустилась около нея на диванъ.
-- А гдѣ же Алексѣй Васильевичъ?-- спросила она нерѣшительно.