-- Онъ тебѣ такъ не нравится, тётя?
Ирина Петровна замялась.
-- Нѣтъ... я не могу этого сказать... Онъ, кажется, человѣкъ хорошій... говоритъ такъ хорошо! а все страшно!... Ты такая другая, чѣмъ иныя дѣвушки!...
Надя улыбнулась.
-- Вотъ, тётя, разбери тебя! Помнишь, въ началѣ зимы я сказала разъ тебѣ, что не хочу замужъ и уйду отъ родныхъ?... ты въ ужасъ пришла; чуть не заболѣла отъ этой мысли!... Теперь я исполняю твое желаніе, выхожу замужъ, а ты снова недовольна!...
Ирина Петровна молчала.
-- Полно, тётя, напрасно тревожиться,-- продолжала Надя, тихо лаская ее, какъ ребенка.-- Алексѣй Васильевичъ искренно полюбилъ тебя. Онъ надѣется, что со временемъ ты будешь жить съ нами... Слѣдовательно, и разлука наша будетъ временная...
Нади встала и снова подошла къ окну. Ей было душно; тягостное, тревожное чувство овладѣло ею и сперло ей дыханіе.
Еще есть время!-- прошепталъ ей тайный голосъ. Надя тряхнула головой.-- Какіе пустяки! что за малодушіе! Развѣ я не добровольно иду на это?... Наконецъ, развѣ я не коротко узнала его?...
Крошечная рука Ирины Петровны коснулась въ это время ея плеча. Надя обернулась.