-- Ты его не любишь, Надя!
-- Что ты говоришь, тётя? я его не люблю? Зачѣмъ же тогда выходила-бы я замужъ?
Ирина Петровна крѣпко стиснула руку Нади и впилась тревожными глазами къ ея лицо.
-- Ты его не любишь, говорю я тебѣ... Твоя тревога, нервность -- все это дурной знакъ!... Разумѣется, незадолго передъ свадьбой всѣ дѣвушки тревожатся, но у нихъ бываютъ хоть минуты радости!... а въ тебѣ?... Еще есть время, подумай хорошенько!...
-- Пустяки, тётя! Вѣдь я не со вчерашняго дня дала ему слово, значитъ, имѣла время передумать!... Я не люблю его, говоришь ты? Я не могу не любить его ужъ просто изъ благодарности за его нѣжную заботливость обо мнѣ!
Надя замолчала и снова обернулась къ окну. Сердце ея болѣзненно сжалось, голова горѣла.
-- Какъ душно сегодня, неправда-ли, тбтя?-- Я поставлю твое кресло къ окну; здѣсь все-таки свѣжѣе.
Она снова подкатила кресло къ окну и сѣла у ногъ тбтки.
-- Не зажечь-ли свѣчи?-- замѣтила Ирина Петровна.-- Совсѣмъ уже темно.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не надо! такъ лучше! Ты знаешь, я люблю сумерки.