...О, какую ненависть чувствуетъ онъ къ ней! Что мѣшаетъ ему уничтожить, стереть ее съ земли! Сколько разъ въ минуту бѣшеной сцены онъ подымалъ руку на нее... Что же останавливало его? Ея презрительный, спокойный взглядъ, или холодный разсудокъ, что онъ необдуманнымъ поступкомъ введетъ постороннихъ лицъ въ свою семейную драму!.. Нѣтъ, онъ не позволитъ ей давать смѣяться надъ собой! Онъ не позволить ей сдѣлать изъ него посмѣшище для другихъ!.. Она его жена!.. Она принадлежитъ ему!.. Она должна подчиниться, должна!.. Полнаго разрыва требуетъ она!.. Это еще увидимъ...
Вильдъ коротко разсмѣялся. Слова пріятеля окончательно разнуздали его нервы. Онъ все болѣе и болѣе настроивалъ себя.
Въ это время снова раздали дѣтскій крикъ. Вильдъ поспѣшно подошелъ къ двери.
-- Авдотья!-- крикнулъ онъ рѣзкимъ голосомъ.
Послышались торопливые шаги. Рослая, полная, уже немолодая женщина, въ опрятномъ ситцевомъ платьѣ появилась въ дверяхъ. Широкое, полное лицо ея обрамлялось гладко- припомаженными, рѣденькими, русыми волосами, закрученными въ крошечную косичку на затылкѣ.
-- Отчего ты не принесла мнѣ Васю сегодня?
-- Они маленько простудились, такъ барыня не приказала выносить ихъ изъ дѣтской.
-- Пустяки! Принеси его!
-- Слушаю-съ.
Авдотья вышла. Вельдъ зашагалъ по комнатѣ.