-- Погодите. Надѣюсь, вы не забыли, что у насъ сегодня гости?
-- Нѣтъ, не забыла. Къ чаю и ужину все готово.
-- Я желаю съ вами говорить до прихода нашихъ гостей...
Крикъ Васи помѣшалъ ей отвѣчать. Она вышла, рѣзко притворивъ за собой дверь.
Вильдъ остался снова одинъ. Онъ подошелъ къ окну и нетерпѣливо забарабанилъ по стеклу. Плачъ ребенка истерзалъ ему нервы, плачъ этотъ раздавался и теперь, и заставлялъ его морщиться, какъ отъ физической боли. Долго, долго раздавались эти крики; наконецъ, ребенокъ замолкъ; тихое пѣніе матери замѣнило его плачъ. Вильдъ вспомнилъ, какъ три года тому назадъ, за нѣсколько дней передъ свадьбой, онъ случайно услыхалъ этотъ нѣжный, симпатичный голосовъ. Надя, оставаясь едва, любила иногда напѣвать какую-нибудь пѣсню про себя. Вспомнилъ онъ какая сладость наполнила его душу при звукахъ этого голоса; слезы подступали къ глазамъ; онъ чувствовалъ себя необычайно мягкимъ, способнымъ на всякое измѣненіе...
....И она не съумѣла оцѣпить это душевное настроеніе! Сколько женщинъ, которыхъ онъ нѣкогда любилъ, напрасно добивались этой мягкости, этого умиленія! А ей оно прямо въ руки давалось, безъ всякаго усилія съ ея стороны!.. И она отвернулась отъ него!.. Онъ никогда не проститъ ей эту рану, нанесенную его самолюбію! никогда!.. Какъ ненавидѣла бы покойная мать его свою невѣстку! Вспомнились ему всѣ мечты ея о будущей женѣ его! Какой заботой, любовью, самозабвенной преданностью окружала она въ своемъ воображеніи домашній очагъ его!.. Да, хороша любовь! хороша преданность! Вторая ошибка въ жизни, и вторая горьче первой!.. Онъ зналъ, что Соня не пара ему... Онъ женился изъ жалости, изъ великодушія, и ничего не могъ сдѣлать изъ нея!.. Она была запугана, не переставала бояться его...-- а онъ не страха желалъ, но любви... Онъ, деспотъ, эгоистъ, жаждалъ этой любви и думалъ найти во второй женѣ -- и тутъ...
Вильдъ быстро отвернулся отъ окна; въ комнату вошла Надя.
-- Что Вася?-- отрывисто спросилъ онъ.
-- Заснулъ,-- тихо отвѣчала она, подходя къ камину.
Крѣпко закутываясь въ сѣрую, пуховую косынку, она сѣла въ кресло, протянувъ узенькія ноги на каминную рѣшетку. Легкая дрожь пробирала ее; она крѣпче стянула косынку на плечахъ и еще ближе придвинула кресло къ камину. Лицо ея было холодно, спокойно; глаза безучастно смотрѣли въ огонь.