-- Ты хотѣлъ говорить со мной,-- начала она беззвучнымъ, голосомъ, послѣ минутнаго молчанія.
Вильдъ не отвѣчалъ. Онъ стоялъ, опираясь рукой на столъ, и машинально смотрѣлъ на лежавшую передъ нимъ газету. При появленіи Нади, раздраженіе, злоба неудержимымъ потокомъ приступили къ нему. Надя слегка повернула голову и посмотрѣла на него. Глаза ея сохраняли прежнее безучастное, усталое выраженіе; она медленно отвернулась и снова принялась смотрѣть, въ огонь. Тихо тлѣли уголья, изрѣдка издавая легкій трескъ. Ни малѣйшаго звука не доносилось съ улицы, только порой громкіе шаги раздавались на лѣстницѣ, затѣмъ снова все стихало.
-- Да-съ, я хотѣлъ говорить съ вами,-- произнесъ, наконецъ, Вильдъ, отодвигаясь отъ стола. Онъ подошелъ къ камину и облокотился о выступъ одной рукой, заложивъ другую въ карманъ жилета.
Надя смѣрила его взглядомъ съ ногъ до головы.
-- Все о томъ же?-- спросила она холодно.
-- Все о томъ же-съ,-- иронически возразилъ Вильдъ.
Надя пожала плечами и съ утомленіемъ откинулась на спинку кресла. Вильдъ злобно смотрѣлъ на нее.
-- Я считаю своимъ долгомъ предупредить васъ,-- началъ онъ,-- что и не намѣренъ долѣе выносить такое положеніе вещей.
-- Очень рада, что вы болѣе не намѣрены выносить его,-- произнесла Надя, стягивая еще крѣпче косынку на плечахъ.
-- Прошу васъ не перебивать меня. Доселѣ я старался лаской, увѣщаніемъ дѣйствовать на вата безумныя сопротивленія, но теперь кончено! И у святого не хватитъ терпѣнія вести ежедневную борьбу съ закоренѣлымъ озлобленіемъ, съ женскимъ упрямствомъ... Вы знаете, что право на моей сторонѣ, что я могу требовать то, чего добивался горячей любовью...