-- Вы уже не разъ намекали на это право, и я не разъ говорила, что этого права я за вами не признаю...
Вильдъ отодвинулся отъ камина. Глаза его приняли свинцово-оловянное выраженіе.
-- Я тебя заставлю признать это право. Повторяю: мое терпѣніе лопнуло!
Надя слегка приподнялась на креслѣ; глаза ея засверкали.
-- Вы спросите -- осталась ли у меня хоть капля терпѣнія!.. Вы знаете, что меня держитъ у васъ въ домѣ?..-- Только Вася! Если бы его не было -- думаете ли вы, что я осталась бы одинъ день съ вами? Развѣ я вамъ не сказала этого послѣ рожденія Васи? развѣ я не сказала, что, ради него, буду выносить все; что я постараюсь сдѣлать сносными наши отношенія -- и развѣ я не держала свое обѣщаніе болѣе года?.. А вы? что вы дѣлали? Одержали ли вы хоть на іоту ваше самодурство! Подумали ли вы хоть разъ о матери вашего сына, которую вы такъ-сказать на рукахъ носите! Подумали ли вы о ней, когда настаивали на отношеніяхъ, которыя, вы знаете, ненавистны мнѣ и которыя я, ради Васи, рѣшилась выносить!.. Я не могу и не хочу долѣе выносить ихъ,-- слышите! Не доводите меня до крайности... У меня тоже терпѣніе лопнуло!..
Надя вскочила. Горячій румянецъ яокрылъ ея щеки, глаза сверкали, губы вздрагивали. Она проговорила все это такъ быстро, да такою страстью, что на минуту ошеломила мужа. Онъ неподвижно стоялъ, вперивъ въ нее глаза. Лишь только она вскочила, онъ схватилъ ее за руку и, крѣпко стаскивая ее, злобнымъ шопотомъ произнесъ:
-- Надя, берегись! Не доводи меня до крайности! Ты моя жена и останешься моей, если не волей, то силой!
Нади не пыталась высвободить руку и не поморщилась отъ боли.
-- Какъ-будто это въ первый разъ!-- произнесла она презрительно.-- Съ тѣхъ поръ, какъ вы сочли нужнымъ сбросить ваше джентльменски-рыцарское обращеніе, сила не разъ была пущена въ ходъ.
-- Надя!-- крикнулъ Вильдъ, весь позеленѣвъ. Бѣшенство мѣшало ему говорить. Оба они на минуту замолчали и съ глубокой ненавистью смотрѣли другъ на друга. Вильдъ боролся съ желаніемъ поднять надъ ней руку. Надя поняла его борьбу.