-- Напрасно!-- проговорила она съ какимъ-то тупимъ ожесточеніемъ.-- Вы знаете, что въ сосѣднихъ комнатахъ люди; вы ничего не сдѣлаете при свидѣтеляхъ. Ушлите ихъ -- по обыкновенію!
Вильдъ въ бѣшенствѣ схватилъ другую ея руку и близко, съ звѣрскимъ выраженіемъ, наклонился. Громкій звонокъ раздался въ это время въ передней. Вильдъ отбросилъ руки и, тяжело дыша, отошелъ отъ нея.
Надя не двигалась. Румянецъ мало-по-малу отхлынулъ отъ ея щекъ; глаза потухли, и снова безучастное утомленіе замѣнило гнѣвное выраженіе ея лица.
-- Гдѣ они? въ столовой?-- спрашивалъ мужской полосъ въ передней.
При звукѣ этого голоса, неудовольствіе распространилось на лицѣ Нади. Она повернулась и направилась въ двери, ведущей въ дѣтскую; но не успѣла она дойти до порога, какъ противоположная дверь растворилась и въ комнату вошелъ рослый, широкоплечій, уже немолодой мужчина.
Большая голова, съ рѣдкими, сѣдыми волосами, сидѣла на слишкомъ короткой, толстой шеѣ. Широкій черный галстукъ, изъ котораго выступали туго накрахмаленные воротнички, крѣпко стягивалъ шею и напрасно старался скрыть довольно значительный зобъ. Съ трудомъ поворачивалась голова въ этомъ галстухѣ, а широкій двухэтажный подбородокъ совсѣмъ уходилъ въ воротнички. Длинный, нѣсколько старомодный сюртукъ удлинялъ еще болѣе и безъ того уже длинное туловище. На атласномъ, черномъ жилетѣ съ разводами широко разстилалась толстая золотая цѣпочка съ брелоками.
Эта довольно представительная фигура принадлежала старинному пріятелю и сослуживцу Вильда -- Прокофію Даниловичу Мицко.
Прокофій Даниловичъ, войдя въ комнату, тотчасъ же замѣтилъ, что между супругами произошла непріятность, но счелъ долгомъ не подать и вида, что замѣтилъ.
-- Такъ-съ,-- началъ, онъ сиплымъ голосомъ,-- вдвоемъ-съ, какъ и подобаетъ нѣжнымъ голубкамъ! А я немного раненько пришелъ. Что, думаю, сидѣть дома! Можетъ, успѣемъ еще въ пикетецъ поиграть,-- говорилъ онъ, подходя въ Вильду и Надѣ и пожимая имъ руки.
"Ого!" подумалъ онъ. "Тучи грозныя и руки у обоихъ какъ ледъ. Была стычка".