Послѣдовало молчаніе. Весело трещали уголья, распространяя пріятную теплоту по всей комнатѣ. Прокофій Даниловичъ съ наслажденіемъ ощущалъ эту теплоту. Щуря глазки, смотрѣлъ онъ на пламя съ видомъ довольнаго кота, у котораго пощекотали за ухомъ. Вильдъ продолжалъ шагать, закуривая одну папироску за другой.
-- Да что ты не сядешь?-- лѣниво спросилъ Прокофій Даниловичъ, не оборачиваясь.-- Ходишь словно маятникъ изъ угла въ уголъ. Иль душевное волненіе тебя такъ одолѣло?
Отвѣта не послѣдовало.
-- Эхъ, ужъ эти женщины!-- прибавилъ немного погодя Прокофій Даниловичъ съ добродушной улыбочкой.
Теплота располагала его къ благодушію.
-- Какъ бы ты поступилъ на моемъ мѣстѣ?-- спросилъ вдругъ Вильдъ, подходя къ камину.
-- То-есть -- какъ на твоемъ мѣстѣ?
-- Ну, да. Ты самъ видишь, въ какомъ положеніи дѣло! Не разъ, вѣдь, приходилось тебѣ наталкиваться на супружескія сценки, какъ да выражаешься.
Прокофій Даниловичъ слегка повернулся къ нему такимъ образомъ, чтобы всѣ части его рослаго чѣла были одинаково подозрѣваетъ, и, продолжая щурить глазки, процѣдилъ, глубокомысленна покачивая головой
-- Вижу-то, вижу! Какъ не видѣть... Положеніе, дѣйствительно, того...