-- Какъ!-- подхватилъ Прокофій Даниловичъ, придвигая свой стулъ къ столу:-- Ренъ обѣжала? Вотъ-те на!
Онъ засмѣялся своимъ сиплымъ смѣхомъ.
-- Нечему тутъ смѣяться!-- рѣзво замѣтила Александра Леонтьевна: -- она принадлежала къ нашему обществу. Это скандалъ!
-- Я всегда думалъ, что она кончитъ такимъ образомъ,-- глубокомысленно замѣтилъ высокій господинъ во фракѣ и съ англійскимъ проборомъ на затылкѣ.
-- Да когда же это случилось?-- спросилъ только-что начинающій молодой прокуроръ, съ пухленькимъ розовымъ личикомъ и бородкой вѣеромъ.-- Я еще на прошлой недѣлѣ имѣлъ честь танцовать съ ней. Она, по обыкновенію, была весела...
-- Да о чемъ ей грустить?-- перебила его презрительно Александра Леонтьевна.-- Бросила себѣ мужа и дѣтей, да и была такова!
-- Слышишь, Ольга, что говорить Александра Леонтьевна?-- обратился господинъ, съ проборомъ на затылкѣ, къ своей супругѣ, бѣлокурой, длиннолицей дамѣ, съ двумя длинными локонами по обѣ стороны головы. Она только-что подошла къ столу.
-- Слышала,-- возразила съ холоднымъ пренебреженіемъ бѣлокурая дама, поправляя кружево на рукавѣ.-- Я ничего другого не ожидала отъ Marie Ренъ.
Въ этомъ пренебрежительномъ голосѣ заключался цѣлый приговоръ.
-- И давно они сговорились съ этимъ барономъ?-- полюбопытствовалъ Прокофій Даниловичъ.