-- Ничего-съ. Здравствуетъ.
-- Каждый годъ, сообразно вашимъ принципамъ, даритъ вамъ наслѣдниковъ. Я думаю, у васъ уже цѣлый полкъ?
-- Пожалуй, что за немногимъ дѣло стало,-- съ сиплымъ смѣхомъ возразилъ Прокофій Даниловичъ.
-- Ну, а Gardinenpredigten продолжаются?
-- Какія Gardinenpredigten?
-- Будто вы не знаете? Полноте притворяться. Когда, бывало, Эмилія Ивановна провинится въ чемъ-нибудь,-- обратилась со смѣхомъ Климская къ Надѣ,-- Прокофій Даниловичъ никогда тутъ же не сдѣлаетъ ей замѣчанія, а съ глазу на глазъ и начнетъ ей выговаривать, да такъ исправно, что Эмилія Ивановна потомъ плачетъ, плачетъ,-- не можетъ наплакаться.
-- Богъ знаетъ, что вы на меня клеплете, Екатерина Дмитріевна!-- смѣясь, говорилъ Прокофій Даниловичъ, но недобрый взглядъ кинули на нее его прищуренные глазки. Онъ любилъ слыть за добродушнаго семьянина, поэтому не совсѣмь-то пріятно задѣло его его громогласное раскрытіе его семейныхъ тайнъ.
-- Какая безтактность!-- прошептала Александра Леонтьевна настолько громко, чтобы находившійся въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нея предметъ ея злобы могъ разслышать ея замѣчаніе. Но Климская даже не оглянулась. Вильдъ въ это время представлялъ ей съ оффиціальной вѣжливостью розовенькаго прокурора.
Дамамъ она положительно не понравилась; за то мужчины съ ея появленіемъ оживились и не спускали глазъ съ нея. Зыряно давно покинулъ кругъ дѣвицъ и сѣменилъ ножками около нея, съ нетерпѣніемъ взглядывая на Вильда въ ожиданіи, что онъ и его, наконецъ, представитъ ей.
Появленіе Степана съ мороженымъ, фруктами, конфектами оживило нѣсколько дамское общество. Надя, воспользовавшись этимъ случаемъ, взяла Климскую подъ руку и увела ее въ заставленный зеленью уголокъ гостиной, гдѣ на время онѣ остались однѣ.